Чтение онлайн

Как сами русские, которых душат как нацию в Прибалтике, в Средней Азии и на Украине, объясняют причины своей дискриминации?

Вот мысли М. Скуратова из г. Риги: "Выбор России в начале ХХ века пути социализма позволил ей исключительно быстро создать мощную базу индустрии, существенно повысить культурный уровень населения, выстоять в борьбе с агрессивной цивилизацией Запада. Но успехи были достигнуты главным образом за счет методов государственного принуждения. А неизбежным следствием этого стало перенапряжение трудовых сил населения, особенно русского. Кроме того, русские были лишены возможности жить согласно своим вековым духовным ценностям. Русские народные традиции и обряды были заменены на интернациональные. Советской стала русская школа. Из литературы и искусства изгонялся русский дух. Средствами массовой информации заправляли инородцы, навязывавшие русским чуждое им мировоззрение. Созданные трудом русских людей материальные блага в больших объемах перераспределялись в пользу других народов.

В результате всего этого русский народ стал утрачивать такие черты своего характера, как бескорыстие, мужество, самоотверженность, взаимопомощь, несгибаемая воля и предприимчивость. Лишившись же этих качеств, он не смог больше выполнять роль станового хребта СССР и позволил и его развалить, и себя разделить.

В ставших суверенными бывших союзных республиках русские, не имея навыков самоорганизации и не обладая племенной солидарностью, оказались под властью местных национальных элит. А те, будучи не способными выражать интересы всех наций в новых государствах, выбрали откровенно расистскую политику, при которой общество делится на людей разного сорта. Титульные нации стали высшей расой, русские — низшей, граждански и национально бесправной. Отстоять же свои права русские не могут по тем же причинам, по которым они не смогли помешать приходу к власти нацистов".

Логика рижанина М. Скуратова выглядит убедительно. Да, русские больше других перенапрягались на строительстве Великой Советской державы. Да, семидесятилетнее насаждение тотального интернационализма сильнее всего ударило не по латышскому или казахскому, а именно по русскому национальному самосознанию. Но обратим свои взоры ко времени, когда и строительство Советской империи, и насаждение интернационализма только начинались — к двадцатым годам уходящего века. И вот что тогда писал неслабый знаток русской души Василий Шульгин: "Мы, русские, носим в себе какое-то внутреннее противоречие. Мы (особенно остро это чувствуется со времени революции) не лишены патриотизма; мы любим Россию и русскость. Но мы не любим друг друга: по отношению "ближнему своему" мы носим в душе некое отталкивание. Мы страдаем, когда долго не слышим русской речи, не видим русских лиц; мы как будто стремимся друг к другу; но соединяемся мы как будто только для того, чтобы начать бесконечные споры, которые немедленно переходят в распри.

Итак, взаимоотталкивание русских, при явно выраженной их же любви к русскости, есть для меня факт. Но факт этот должен иметь многоразличные последствия. В частности — невозможность для русских совершать большие дела при помощи одной только самозарождающейся (из взаимного влечения) организованности... Мы не пчелы и не муравьи. Мы из породы тех, которым нужен видимый и осязаемый вожак. Ибо сей вожак, избавляя каждого отдельного русского от необходимости сноситься со своими согражданами — "в бок" (на каковом пути, как мы видели, возникают сейчас же ссоры, споры, драки и скандалы), направляют их стремление как-то послужить единой и ценимой ими русскости — "вверх", то есть на себя".

Василий Витальевич Шульгин, как известно, не только блистал в политике Российской империи, но и был видной фигурой в Белом движении после революции. По составу своему это движение было русским. Русские преобладали и в его руководстве. В Красном же движении заправляли инородцы — евреи, грузины, латыши, китайцы. Но Красная армия разгромила армию Белую. Разгромила потому, что в ее рядах оказалась половина русских царских офицеров и генералов и большая часть взявших в руки винтовки русских крестьян.

"Белые" лидеры звали Россию к Учредительному собранию, "красные" — с бешеной энергией на развалинах старого государства взялись возводить новое. Хорошее или плохое — не главное. Главное, что "красные", в отличие от "белых", не говорили о необходимости государства, а реально его создавали, с первых дней их власти. И именно благодаря этому к "красным" пришли и высокообразованные русские военные сановники из Генштаба, и неграмотные мужики от сохи.

Государство — это тот видимый и осязаемый коллективный вожак, об острой необходимости которого для русских столь веско писал Шульгин. Русские — генетически государственные люди. И без государства они не могут не только, говоря словами Шульгина, совершать большие дела, но и защищать себя. Так было раньше, так есть теперь.

Во всех бывших союзных республиках, кроме Белоруссии, русские подверглись дискриминации. Почти везде они ей так или иначе сопротивлялись. Но успешным русское сопротивление было только на приднестровской территории, приписанной к Молдове. Почему только там русским удалось отстоять свои права?

До Великой Отечественной на Днестре существовала Молдавская автономная республика в составе Украинской ССР. После присоединения к СССР в 44-м году Бессарабии и образования Молдавской ССР Приднестровская автономия была включена в ее состав. Но в 90-м году, кода перестроечные власти Молдовы начали ее румынизировать и в Кишиневе зазвучал лозунг "Русский — чемодан, вокзал, Россия!", депутаты всех приднестровских Советов собрались на съезд и провозгласили восстановление прежней автономии под названием Приднестровская Молдавская Республика. Наличие своего, какого-никакого, но государства, позволило русским, украинцам и молдаванам с русским менталитетом отбить не только все политические наскоки Молдовы, но и ее военную агрессию. В 92-м году вооруженные отряды ополченцев, а не угрозы генерала Лебедя, заставили полицию и армию Молдовы убраться с берегов Днестра.

В сентябре 2000 Приднестровской республике исполнилось десять лет. Она долго находилась в полной экономической блокаде. Она, в отличие от Молдовы, не получала иностранных кредитов. Но уровень жизни в Приднестровье выше, чем в Молдове.

Есть у русских государство — они способны на большие дела. Нет у русских государства, то даже при огромном своем потенциале они выглядят беспомощно.

Все население нынешней Республики Латвия, где сейчас имеет несчастье жить наш читатель М. Скуратов, составляет два миллиона триста тысяч человек. Миллион из них — русские. Шестьсот тысяч русских из этого миллиона ныне превратились в "негров", то есть в неграждан. Латвийское гражданство им не дают, а российское они просить не решаются. Получишь его, надо оформлять вид на жительство в Латвии. А это чревато массой трудностей. Кроме того, российским гражданам в Риге или Клайпеде гораздо легче потерять жилье и работу, чем "неграм": Россия для имущих власть и собственность латышских нацистов — империя зла, и гражданин ее — враг.

Триста тысяч русских с латвийским и сто тысяч с российским гражданством чувствуют себя в Латвии так же, как и русские "негры". Представители всех трех категорий русских входят в Русскую национальную культурную автономию и Латвийскую ассоциацию русских обществ. Обе организации борются за права русских. Но борются так, что латвийским нацистам от этого ни жарко, ни холодно.

Русских в Латвии как не пускали на госслужбу, так и не пускают. Русских как запросто выгоняли с работы, так и выгоняют. Но главное, в Латвии как проводилась жесточайшая политика национального унижения русских, так и проводится.

Закрыто русское издание правительственной газеты "Диена" — власть больше не считает нужным дотировать распространение официальной информации на русском языке. Коммерческий русский телеканал "ТВ-Рига" поставлен в неравные условия вещания с такими же латышскими телеструктурами и дубу дать может в любой момент. Закрыт известный когда-то Рижский институт гражданской авиации, ибо он не смог перейти полностью на латышский язык обучения. На русском в вузах Латвии преподавать запрещено. Под угрозой закрытия в ближайшие годы окажутся в Латвии и все русские школы — а их только в Риге восемьдесят. Двумя законами — об образовании и языке — они поставлены перед выбором: либо перейти на латышский, либо принять программу образования нацменьшинств: в младших классах учись на родном языке, в старших — на латышском. Русские учителя в русских школах уже сегодня не имеют права работать без третьей категории знания латышского. Русский язык в Латвии, на котором ее население говорило 300 лет, истребляется планомерно и целенаправленно.

Быть русским полноценными гражданами в Латвии не разрешено, остаться русским русскими — невозможно. Самозарождающейся, по Шульгиниу, организованности у русской общины за десять лет не появилось, и она вряд ли появится, если на эту общину не будет влияния государственного начала хотя бы извне. Спасение русских как нации в Латвии может произойти только с помощью России. Но в России последние десять лет вместо государства был суррогат государства, где целью орды чиновников являлось лишь их собственное благополучие.