Чтение онлайн

И среди всего этого музейного множества, едва заметный, зарывшийся в груды лоскутьев, прячась за реторты и колбы, находился человечек, маленький, чернявый, с вишневыми глазками зоркого зверька, с узкой, словно углем, от уха до уха, проведенной бородкой. Он был карликом, сидел на стуле, не доставая ногами земли. Обнаружил себя звяком ножниц, казавшихся огромными в его крохотных цепких руках, которыми он, однако, ловко орудовал, вырезая из серебряной парчи затейливый завиток.

— Прошу знакомиться — Маэстро! — Астрос сделал жест, словно преподносил гостям маленького, дрессированного хомячка, который вспрыгнул на ладонь хозяина и держал в передних лапках листок капусты, обмусоливая его и обгладывая. — Сотворяет кукол, как Господь сотворил Адама, вдыхая в него душу живую, — человечек блестел умными глазками-ягодками, позволяя Астросу витийствовать. Хотя сам, по-видимому, знал о себе нечто большее. — В этой скромной мастерской мы шьем и кроим политику. Лепим репутации лидеров. Обжигаем в тигеле их характеры. Добываем "философский камень" истории, -Астрос положил руку на хрустальную призму, словно уловил радужную комету. Другой ладонью накрыл волшебную книгу с магическими формулами, будто собирался совершить колдовство. — Наша кукольная программа — не фарс, не политическая карикатура, не забавный спектакль марионеток, как полагают простосердечные обыватели. Это магия, мистерия, таинство, основанное на мистическом соотнесении Образа и Прообраза. Управление судьбой Прообраза с помощью магического обращения с Образом, — Астрос сжимал в ладони пылающую, уловленную из Космоса комету. Другая ладонь лежала на кабалистической книге. Просвечивала насквозь алой кровью, сквозь которую проступал начертанный астрологический знак. Он был режиссер, творец великого спектакля, где сильные мира сего низводились до размеров матерчатых и глиняных марионеток, и он управлял ими с помощью тончайших паутинок, которые сходились в его ладонь радужным лучистым пучком. — В этом магическом классе разрабатываются сюжеты, которые потом, через невинные кукольные сценки, вбрасываются в жизнь. Обретают черты финансовых кризисов, государственных переворотов, вооруженных конфликтов. На это работают целые оккультные сообщества, тайные кружки экстрасенсов, объединения эзотериков, посвященные кланы астрологов и звездочетов. Они повсюду. В Москве, в Петербурге, в верховьях Енисея, в горном Алтае, в шаманских чумах Таймыра, в языческих капищах Мордовии, в законспирированных ложах и сектах, действующих чуть ли ни в кремлевских палатах. Их одновременный экстрасенсорный удар соединяется с электромагнитной телевизионной волной, и миру навязывается образ, по которому он вынужден действовать. Мы гордимся тем, что нам удалось соединить новейшие достижения электронной цивилизации, индустрию развлечений и древние колдовские знания.

Белосельцев и прежде догадывался о природе этих коротких и ярких кукольных представлений, где марионетки напоминали одушевленных идолов, за каждым из которых числилась волшебная власть над стихиями. Над водой, огнем, льдом. Над человеческой кровью и лимфой. Над снами и душевными болезнями. Над страстями и похотями. Над временами года и небесными светилами. Бесхитростные сценки, забавно пародирующие литературные сюжеты из мировой классики, на самом деле были мистериями, после которых у зрителя слепли и гасли целые области чувств и открывались неведомые, реликтовые чувствилища, узнающие приближение беды. Теперь, оказавшись в глубине волшебной пещеры, где обитал вещий карлик, похожий на подземного зверька, Белосельцев старался погасить в себе чувства и эмоции, чтобы их не уловили чуткие антенны волшебника, не направили в его сердце парализующий экстрасенсорный удар.

— А теперь посмотрим на кукольный забавный народец, который так же, как и мы с вами, рождается, живет, умирает. Сначала умирает кукла, а уж потом изображенный ей человек, — Астрос печально улыбнулся, как ведающий земные концы и начала. Двинулся в дальнюю половину комнаты, увлекая за собой посетителей.

Белосельцев услышал цокающий звук, словно на пол с подоконника спрыгнула мягкая кошка. Это карлик соскочил с высокого стула и ловко побежал перед ними на кривых ножках, переваливаясь, оглядываясь выпуклыми веселыми глазками, скаля мелкие зубки, как смешная собачка.

На длинном верстаке лежали в ряд куклы, кто запрокинул вверх мертвенные лица, кто уткнулся носом в доски, в истрепанных облачениях, со следами копоти и надрезов, окропленные какими-то ржавыми пятнами. В некоторых куклах торчали булавки, у других были подрезаны носы и уши, словно марионетки побывали в игрушечной камере пыток, где их жгли игрушечными паяльными лампами, резали игрушечными лезвиями, брызгали игрушечной кислотой…

— Это наши мертвецы, которых больше нет ни на сцене, ни в политике. Так решил Маэстро! — Астрос опустил руку на вьющуюся шевелюру карлика, а тот благодарно потерся о ногу хозяина.

Среди умерщвленных кукол Белосельцев узнал нескольких членов администрации президента, еще недавно блиставших красноречием, заполонявших экраны, комментирующих острейшие вопросы политики, теперь же почти позабытых, канувших в небытие. Здесь была кукла народного Трибуна, сотрясавшего основы режима, собиравшего под свои знамена тысячные толпы, оглашавшего площади пламенными мегафонными речами. Над куклой надругались, отрезали кисти рук, как Че Геваре, плеснули в лицо ядовитой кислотой, стянули с одной ноги обувь, обуглив ступню и пальцы, оставив на другой нелепый грязный башмак. Тут были недавние министры, опрокинутые правительственными кризисами. Властители дум, имена которых вдруг разом и навсегда позабылись. Пресс-аташе президента, славный своим тайными любовными похождениями и явными толкованиями скандальных заявлений Истукана. Они умерли от неизвестных политических эпидемий. Их обезображенные тушки лежали на верстаке, как в морге, с маленькими, прикрепленными к ногам номерками. Здесь же, без одежды, совершенно голая, с едва заметным клубеньком между ног, лежала кукла Прокурора, узнаваемая по лысине и рыбьим, водянистым глазам.

Карлик небрежно поворошил мертвецов. Выбрал одну марионетку, изображавшую прежнего спикера Думы. Еще недавно надменный, честолюбивый и праведный, мечтавший о президентстве, он канул в лету, как назидание глупцам. Кудесник осмотрел ее со всех сторон. Цокая каблучками, подбежал к очагу. Кинул куклу на неостывшие угли. Стал что есть мочи работать старинными мехами, похожими на голову длинноклювой птицы. Вдувал в угли жар. Кукла вспыхнула и мгновенно сгорела, оставив в воздухе запах паленых волос и жареного жира. Совершив кремацию, карлик неторопливо вернулся.

— Ну а это наш действующий актив, — произнес Астрос, отворачиваясь от улетающей струйки дыма, — им еще рано в печь.

Над верстаком, подцепленные на аккуратные петельки, свесив руки и ноги, опустив на грудь головы, висели узнаваемые кумиры современной политики, которые в бесконечных комбинациях, в самых разных нарядах и облачениях появлялись на экране. То в роли героев Шекспира, то персонажами Декамерона, то действующими лицами русских народных сказок. Их было множество, разнолицых, разномастных, но в одинаковых позах, напоминавших общипанных куриц, подвешенных на фабричный конвейер. Тут присутствовал лидер коммунистов, чье лицо было слеплено наподобие клецки. Был Мэр, похожий на Фантомаса. Был известный молодой демократ, черный и кудрявый, как пудель. Был олиграх, напоминавший облезлую белку. Был главный "яблочник" с маской вечного неудачника. И, конечно же, истукан, представленный, как благодушный русский дед, глуховатый и незлобивый, допускающий в свой адрес насмешки и издевательства. И среди всего этого скопища, недвижного, заколдованного, готового по взмаху волшебной палочки вскочить, заголосить, затараторить, исполнить какую-нибудь злую притчу, в которой опытный глаз усмотрит намек на текущую придворную интригу, или тонкий донос, или иносказательный приговор неудачнику, — среди всей этой коллекции висел Премьер. Остро схваченный скульптором, с пухлыми щеками, без подбородка, с бабьим безвольным ртом, испуганными недоверчивыми глазками.

— Каков герой!.. — Астрос тронул куклу, и та закачалась на шелковой петельке. — Друг ваххабитов, говоришь?.. Наследник престола?.. Что скажешь, Маэстро? — он перевел на карлика потяжелевший, ставший потусторонним взгляд. И тот вдруг выхватил из обшлага длинную булавку для галстуков, украшенную крупным бриллиантом. С силой вонзил в Премьера. Булавка вошла с тихим стоном, как в живую плоть. Белосельцев обморочно подумал, что настоящий Премьер в эту секунду почувствовал острую боль в сердце, и из его рук выпал и разбился бокал с шампанским. Кукла безвольно качалась, в ней торчала булавка с мерцавшим алмазом.

На той же перекладине, чуть поодаль, висели новые куклы, недавно изготовленные, ни разу не побывавшие в передаче. Белосельцев пытался узнать прототипы, но лица были незнакомы. Лишь в одной смутно угадывался вновь избранный губернатор, по-видимому тот, из кого хозяева кукол собирались делать влиятельную персону.

Еще дальше, на верстаке, на специальном штативе, размещалась свежевылепленная пластилиновая фигура, которая должна была служить основой для будущей куклы. Белосельцев рассеянно вглядывался. И вдруг отчетливо, в надбровных дугах, в узком лице, в крупных губах и твердом, чуть выдвинутом подбородке узнал Избранника. Скульптура была недоделана, кругом лежали ломти пластилина, резцы и лопаточки для шлифования поверхности.

— Этот фантом явился неизвестно откуда, загадочный, тихий, под завесой тайны. Кто им управляет? Куда ведет? На каком повороте дороги он исчезнет, как и явился? — Астрос задумчиво смотрел на Избранника, словно решал, как поступить, — завершить ли изделие, или скомкать, превратить в бесформенную глыбу пластилина с мраморными цветными прожилками. — Как мы поступим, Маэстро?

Карлик подвинул высокую скамейку. Вскарабкался на нее с ловкостью белки. Протянул к Избраннику маленькие ловкие руки. Стал оглаживать, согревать, размягчать. Втирал в него свое тепло, вталкивал свою жизнь. Приговаривал, припевал, бормоча неясные заклинания. Касался подушечками пальцев висков, ушей, широкого лба, выпуклой макушки. Словно метил, находил сокровенные точки, подчинял своей воле, своей колдовской власти.