Чтение онлайн

Так, в качестве одного из возможных вариантов рассматривается структура власти, в которой особое место отводится королю и его представителям. Предполагается, что королевская власть должна сыграть важную роль в общенациональном примирении, в объединении нации и в качестве стабилизирующего фактора.

В органы законодательной и исполнительной власти войдут политические деятели, специалисты, представляющие все регионы Афганистана, независимо от их политического прошлого, этнонациональной принадлежности и религиозных убеждений.

За талибами сохраняются силовые структуры, но укомплектованные на общенациональной основе и подведомственные верховной власти.

Духовенство различных конфессий, независимое от государства, получает самые широкие полномочия на управление религиозными учреждениями, осуществление других видов деятельности, вытекающих из положений Духовного ведомства.

Насколько реален такой вариант, хорош ли он или плох, примут ли его афганцы или выработают иной — судить об этом только афганцам.

В любом, однако, случае поиск выхода из сложившейся ситуации будет продолжаться. Можно поэтому надеяться, что в недалеком будущем Афганистан обретет реальную целостность и суверенитет и войдет в нормальную колею развития. И тогда с ним, и только с ним (а не с отдельными исламистскими "партиями", "движениями", "альянсами"), придется считаться и договариваться, неся полностью издержки за свою опрометчивую политику в прошлом.

Все это в полной мере относится и к России. Со времен Горбачева ее политика в отношении Афганистана была крайне непоследовательной и "импульсивной". Сегодня она и вовсе строится на сиюминутных эмоциях, определяется политиками, которые и впрямь "за деревом не видят леса". Ставка на никого не представляющую исламистскую группировку Раббани-Масуда и, следовательно, противопоставление России талибам (пуштунскому большинству) не просто бесперспективна, но и заведомо опасна, грозит еще одним затяжным конфликтом с мусульманским миром. Складывается впечатление, что у истоков такой политики стоят люди, которые сознательно подталкивают Россию в новый, уготованный для нее "афганский капкан". Во всяком случае усилия, предпринимаемые Россией по реанимации изжившего себя исламистского "Альянса", некогда уничтожившего сотни тысяч афганцев и около 15 тысяч советских воинов-интернационалистов, полностью и надолго разрушает мосты с будущим Афганистаном. Даже самому прогрессивному правительству будет трудно убедить афганский народ, и без того воспитанный исламистами в лютой ненависти к русским, в необходимости установления добрососедских отношений с Россией, которая до последней минуты была союзником их злейших врагов — главных зачинщиков и виновников гражданской войны в Афганистане.

Общий вывод такой: талибы не стоят того внимания, которое уделяется им Россией как некоей "новой силе", способной существенным образом влиять на ситуацию в Центральной Азии. Их появление на политической сцене — это всего лишь неизбежное следствие давно и не ими развязанной гражданской войны. Не будь талибов, их задачу должен был выполнить кто-то другой. Поэтому, оценивая талибов, определяя свое отношение к ним, прогнозируя их поведение в будущем, следовало бы исходить не только из того, что они декларируют, как поступают, но и кто их на это "подвигает", что в последующем их ожидает.

"Одев очки", можно заглянуть "в средину вещей" и увидеть, что талибы — это своего рода "халифы на час", которые сгинут, как только исчезнет мотив, оправдывающий их "властное верховенство" в воюющем Афганистане, даже если это будет идти вразрез с предписаниями иностранных режиссеров. И если их неприглядный образ все еще "сияет" в лучах черного пиара, "ослепляя" и без того страдающих миопией некоторых политиков (будь то со Смоленской или иной площади), то только потому, что кому-то выгодно, чтобы война эта в подбрюшье России как можно дольше продолжалась.

Что же касается прямого вопроса, вынесенного в подзаголовок статьи (не являют ли собой талибы угрозы для России?), то он исчерпывается пословицей о "черте", который, как известно, "не так страшен, как его малюют" или как его воспринимают ненавистные имена, манипулирующие в угоду начальствующим временщикам российско-афганскими отношениями от имени всей России. История Афганистана не знает случаев, когда хотя бы один из его правителей вынашивал планы агрессии против своего северного соседа.

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 26 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

27

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Это не был кабинет в обычном понимании, но овальное помещение с элептической кривизной стен, на которых размещалось множество телевизионных экранов. Каждый мерцал, полыхал, пульсировал. На каждом двигалось живое многоцветное изображение. Экранов было столь много, что они напоминали библейский апокриф об ангеле смерти, чье тело, крылья, каждое перо усыпано множеством мерцающих глаз. Экраны были на потолке, создавая искусственное небо, по которому проносились изображения. Лакированный, льдисто сверкающий пол отражал разноцветные всплески.

Астрос сидел за пультом, управляя экранами, увеличивая двигающиеся объекты, приближал или удалял. Жадно всматривался, словно пил разноцветный пьянящий напиток, клокотавший в стеклянных кубках. Его красивое, белое с румянцем лицо пылало возбуждением. Выпуклые синие глаза жадно бегали по экранам. Белокурая, вьющаяся шевелюра казалась пышной, словно ее переполнял пенный шампунь. Красные губы набухли влажным соком.

На экране, куда были устремлены его восхищенные глаза, был труп молодой, изрезанной женщины, лежащей на бетонном полу. По распухшему лицу, в слизи и сукрови, ползали мухи. На ноге были видны следы проволочной петли. Груди были обрезаны. А в паху, среди волосяного покрова, торчал какой-то предмет. Астрос увеличил изображение, и стало видно, что это мокрое, забитое в плоть долото.

Белосельцева передернуло, он перевел глаза на другой экран, и там из-под развалин взорванного дома спасатели в касках и оранжевых комбинезонах вытаскивали раздавленную девочку. Ребенок был мертв, с окровавленной бесформенной головой. Оператор умело и подробно показывал маленькую детскую руку с расплющенными пальчиками.

Белосельцеву стало не по себе, он резко увел взгляд вдоль овальной стены и остановил его на экране, где показывали больничную палату, ряды железных коек, и на них, свесив к полу худосочные ноги, сидели больные с огромными, вздутыми головами, похожими на целлофановые пакеты, в которых переливалась дурная мутная жидкость. Вяло сочилась из бесцветных глаз, беззубых ртов, темных провалившихся носов. Все были на одно лицо, напоминали головастых мальков, выведенных искусственным способом из болезнетворной икры.