Чтение онлайн

В.Ч. Продолжу твою мысль. Путин выступал не как президент, а как порученец касьяновского правительства. Он объяснял и оправдывал те предложения кабинета по реформам, которые уже оглашены. Это реформа образования, это изменение законодательства по труду, это проект земельной реформы и так далее. В течение полутора часов, когда зал слушал послание, не было ни единого хлопка. А в зале в основном сидели представители того самого жирующего меньшинства, там была весьма респектабельная публика, но она молча, без ликования выслушивала речь Путина. И только ритуально в конце прозвучали аплодисменты. Но вот в середине, когда президент дошел до законов о труде и проговорился, что надо создавать КЗоТ на основе правительственного законопроекта, по залу прокатился протестный гул, поскольку вся общественность уже заклеймила этот правительственный законопроект как феодально-крепостнический.

Президентское лоббирование антинародных правительственных мер выглядело на редкость неубедительно: один и тот же заунывный пассаж в защиту платного образования — все равно, мол, скрытно платят; в защиту платного медобслуживания — все равно, мол, идет скрытая коммерциализация… Это мне напомнило прошлогоднюю свистопляску, подхваченную ныне Немцовым, по поводу воровства и коррупции в госаппарате, к которой теперь веселый и находчивый Немцов подключился. Дескать, раз чиновники берут взятки и воруют, давайте им платить зарплату по 5-10 тысяч долларов — и они перестанут красть... Не поймешь чего тут больше: наивности, коварства или жестокости. А что можно сказать о проекте пенсионной реформы, предложенной правительством и подталкиваемой теперь президентом? Все эти накопительные схемы не только в перспективе усугубят дифференциацию в обществе, но и, боюсь, обернутся суровой пропастью между тем, что копит человек "на старость", и тем, чем он сможет воспользоваться в конце своей жизни, если сумеет дойти до пенсионного рубежа. Вспоминается начало роковых реформ, когда Гайдар в 1992 году отобрал у всех сберегательные вклады. Это тоже были накопления на старость, личные пенсионные фонды. Так что старшие поколения уже получили от реформаторов немало горьких сюрпризов. Касаясь налоговой реформы, президент бодро напомним, как законодательно уравняли всех: и олигархов, и дворников в налоговой ответственности перед государством, каждый отдает 13%. Нигде в мире не созданы такие привилегии для богатых. Если социализм называли "уравниловкой снизу", что как бы несправедливо, то здесь налицо "уравниловка сверху", вообще ничем не оправданная.

Ты уже упоминал о нищем бюджете, не обеспечивающем народу социальные гарантии. Теперь в послании предлагается разделить его на две части. Первая — государственные обязательства по внешнему долгу. Эта часть должна быть неприкосновенна, ее параметры диктуются правительством, и никакое законодательное собрание, никакая представительная власть не могут их изменить. А вот другая часть будет формироваться по остаточному принципу, из доходов, если вдруг пофартит, вдруг сложится хорошая конъюнктура, и тогда, дескать, возникнут накопления, которые пойдут на нужды народа. Их вот и будет Дума делить. То есть весь народ должен будет работать на долги, которые делались при Горбачеве и Ельцине, и ждать милости от конъюнктуры рынка…

А.П. Я полностью согласен, Валентин Васильевич, с твоими оценками, сам испытал те же чувства, то же раздражение и даже негодование. Но при этом я испытал и великое облегчение, когда слушал это послание. Кончились, на мой взгляд, иллюзии относительно Путина.

Год назад президентское послание, особенно в первой его части, было государственной философией, апеллировало к сознанию русского патриота, русского интеллектуала, народа в целом. Это обворожило многих и создало Путину образ совсем иного, нежели Ельцин, человека, образ народного радетеля, государственника, реформатора, стратега. А сейчас, повторяю, я вздохнул с облегчением, потому что образ Путина после этого послания страшно измельчал. Он выглядит очень маленьким и очень не свободным. Возникло ощущение, что Путин обложен огромными массивами такого тяжелого олигархического вещества, он замурован в нем и напоминает, пусть простят меня за этот, может, неуместный образ, когда в куске прозрачной канифоли или в кварце сидит крохотный кузнечик или маленькая запечатанная мошка. Она изящна, видны ее крылышки, видны ее ножки, но она неподвижна, ее залепила смола.

И смысл этого послания для меня ясен: Путин не является президентом народа, президентом национального большинства, он является президентом богачей, он является президентом Фридмана, Дерипаски, Абрамовича, Мамута, и то, что он отодвинул от себя Березовского и Гусинского, не должно никого вводить в заблуждение. Он по-прежнему является ставленником крупного антинационального капитала. И в этом смысле я ему благодарен. Он избавил меня, может, с некоторым опозданием, от иллюзий и заблуждений, в которых я каюсь перед своими читателями и признаю справедливость тех наиболее прозорливых из них, которые не видели разницы между ельцинским курсом и путинским.

В.Ч. Я полагаю, Александр Андреевич, нет нужды в покаяниях, потому что ничего у наших газет не было связано с осуществлением каких-то замыслов Кремля. Вполне естественно, такой радикальный поворот в истории, как уход крупного разбойника от власти, уход Ельцина, порождал ожидания и надежды на перемены. Любой человек, который приходил после Ельцина, должен был стать народу ближе — потому что он прерывал антинародное вероломство и мог строить свою политику. И предвестие этого было в первом послании. В тех или иных эвфемизмах это было изложено, и мы, народ, оппозиция, протянули руку — готовы, мол, к работе по спасению страны. Путин, прямо не отвергая этого, всячески вуалировал свои истинные пристрастия. Его контакты с людьми, его талантливые выходы в трагических сценах — "выть хочется" — до сих пор завораживают людей, питают надежды. Вообще, людям свойственно жить надеждами, а не конфликтами. Мне кажется, нужно поглубже осмыслить неоднозначность нынешнего положения власти, нынешнего положения Путина. А она состоит не в том, что он немножко обманывает народ — политики во многих странах играют с народом, припудривают свою политику, облачаются в маску заботливого добряка. Мне кажется, что конфликт Путина состоит не только в этой двойной бухгалтерии, в двойном стандарте. Одно — имидж перед народом, другое — реальная политика. Ситуация представляется сложнее.

Мы только что были свидетелями того, как Путин уже не в завуалированной форме предложил нам некую аранжировку грефовской программы. Исполнил "Гимн реформ на слова Грефа", как говорят наши читатели. И что же, где ликование "новорусской" буржуазии? Мы видим: проповедники либерализма одобрительно покивали, но… продолжают активно грызть нынешнюю власть и грызут Путина. Раньше казалось, критикуют за непоследовательность в проведении либеральных реформ, а теперь за что? Давай попытаемся разобраться.

А.П. Разберемся или не разберемся — не знаю, но приблизительный эскиз набросаем. Жизнь народа — она стомерная, не определяется даже тысячью параметров, и каждый важен. Не учти одного параметра в этом объяснении момента — ты можешь срезать главную почку, откуда кинется новый росток истории. Поэтому наши импровизации, конечно, очень приблизительны.

Мне кажется, парадокс сегодняшнего политического момента в нашей стране заключается в том, что существует главный фундаментальный конфликт в жизни общества — то, что мы обозначили расколом обездоленного, оскорбленного, оскверненного большинства, причем это не какая-то маргинальная часть, это элита, активные, достойные люди, которые оказались попранными и выброшенными за пределы истории. И агрессивное, аморальное, не сформулировавшее для себя даже правила социальной мимикрии меньшинство, которое правит бал современной российской истории. Вот это — колоссальный, исторический конфликт. Он оказывается зашифрованным. Он недостаточно проявлен. Потому что в силу ряда загадочных обстоятельств это большинство по-прежнему молчит, оно почти молчит, почти не сопротивляется. Его убивают, оно тает со скоростью одного миллиона в год и оно не сопротивляется. Нет интифады, гражданского неповиновения времен Ганди, нет даже радикальных форм проявления национального травмированного чувства. Поэтому этот конфликт оказывается как бы выведенным за видимые формы, за телевизионные экраны.

Этот конфликт заменен другим, тоже конфликтом, но конфликтом куда более второстепенным, который я бы назвал по терминологии сегодняшних дней: конфликт "Путин и НТВ". То есть налицо конфликт той модели капиталистического, буржуазного, олигархического общества, которое формирует Путин, ориентируясь на группировку таких людей, как Мамут, Фридман, Абрамович и другие крупные суперсобственники, которых никогда не было в России, а может быть, и в мире.

С одной стороны, Путин вроде бы формирует крупное, сильное, может быть, авторитарное государство, подразумевающее сохранение территории, охрану границ, суверенитет, создание мощных централистских рычагов управления государства. Но это государство действует в интересах Мамута, а не в интересах академиков Алферовых или губернаторов Кондратенко, а также всего огромного большинства народов России, и русского в том числе. И второй фронт прячется и развертывается за НТВ. Этот оголтелый либерализм атакует авторитарно-централистское путинское государство, предпочитая видеть вместо русской государственности плазмодий, кисель, кашу, чтобы легче было продолжать вот этот грабеж, расхищение, вывоз, расчленение на фрагменты, усвоение этих фрагментов: один — Германией, другой — Японией, третий — Турцией и т.д.

И драма всей нашей социально-общественной жизни состоит в том, что этот второй конфликт еще в большей степени подавляет национальное сопротивление, предлагая всем, и нам с тобою, участвовать в их драке, в их войне. Ах, мы на стороне Путина — значит, мы за сильную армию, за сильные институты, и за гимн на слова Александрова, и за кремлевские звезды над царским троном… Или: мы за НТВ? Значит, мы за НАТО, за ЦРУ, за развал России, за победу над Сербией и т.д. Народ интуитивно выбирает, конечно же, путинский вариант власти, потому что там есть еще надежда. Останется территория, останутся войска, останется традиционная внешняя политика... А второй вариант — страшный, он, конечно, отвергается большинством народа. Это не наша война. В этой иудейской войне на самом деле мы участвуем в качестве пушечного мяса, здесь огромная мировоззренческая проблема.

В.Ч. Давай задумаемся над тем, какие силы отстаивают вторую линию, какие силы втянуты в этот конфликт между либеральствующим нашим президентом и ультралиберальными силами. Это электронные СМИ, прежде всего, но и буржуазная пресса тоже, и мы чувствуем активное влияние на эту сферу всяких тайных рычагов. Кроме того, сюда втянуты хоть и незначительные, но активно действующие либеральные партии — "Союз правых сил", то же "Яблоко". Лидеры "Яблока" днюют и ночуют в коридорах энтэвэшных редакций, выступают, так сказать, в роли окопных комиссаров. Но, кроме того, мы видели, что целая группа губернаторов, которые только вчера еще изображали солидарность с государственной властью, сегодня, в "час Х", демонстрируют свои однозначные симпатии к непокоренному бастиону "свободы слова". Оказывается, не зарубцевались раны от путинских операций с Советом Федерации, и, пожалуй, рановато он заявляет, что "расползание государственности позади". Явно некоторые региональные лидеры воспользовались случаем, чтобы проучить центральную власть.