Чтение онлайн

Ну и, конечно, за плечами всех этих "свободолюбивых" сил стоят управленцы Запада, управленцы из Лэнгли. Это гигантский потенциал "холодной" и новой информационной войны. Он уже реализован в разработках, в технике, в практических советах, даже в конкретных кадрах. Мы видим как легко и оперативно они маневрируют своими кадрами. Надо сказать, что вся эта система очень хорошо отработана. Еще до распада Советского Союза мы это видели на примере Чехословакии, Польши. Затем самая крупная разработка была осуществлена при распаде СССР. Затем Югославия, Украина и дальше и ближе к сегодняшним дням. Теперь мы уже по второму кругу втягиваемся в эту систему распада.

Кажется, власть не очень реально оценивает свои силы и не очень четко видит свои просчеты. По ходу конфликта последних дней очевидна ее заторможенность, налицо ее неудачная методология, в качестве которой избрано некое крючкотворство, некое желание переиграть в судебных, арбитражных разборках с использованием тех или иных кошельков. Власть то ли не осознает, то ли боится признаться себе, что против нее создан уже довольно открытый фронт информационной войны, а она даже не расчехляет свои собственные электронные пушки.

А.П. По-моему, это происходит по одной простой причине. Власть, располагая ядерным чемоданчиком и бюджетом, думает, что она всесильна, что ей ржавчина эта либеральная, эта бархатная спирохета не страшна. Так и КПСС в советский период до последнего думала, что она незыблема и непобедима, боясь напрямую обратиться к народу, страшась народа. И наше памятное "Слово к народу" опоздало, по существу, на три года. Вот и путинская власть не хочет и не может обратиться к народу как к своему союзнику, потому что она боится всколыхнуть народ. Ведь потом загонять его обратно в катакомбы и бутылки будет страшно, может и не получиться.

В.Ч. Власть боится обратиться к народу еще и потому, что она системно проводит антинародную политику. Мы видели это в свежем президентском послании и видим на протяжении всего периода властвования Путина — продолжается ельцинский курс, и ничего другого не запрограммировано в кремлевских компьютерах. Логически опора на народ невозможна для Кремля. Ведь прежде чем обратиться к народу, нужно ему объяснить, что происходит. И тогда слишком много рек вскроется сразу, такой возникнет паводок — никакое МЧС не спасет… А значит, и та и другая сторона будут обращаться к Западу как к своему спасителю, что мы практически и наблюдаем. Как одна сторона берет американские пешки для своих ходов, так и другая сторона двигает кадровые американские фигуры, чтобы переиграть своих конкурентов.

А.П. Я хочу завершить эту тему. Мне представляется, что либеральная сторона умнее, утонченнее кремлевской. Она первой стала обращаться к народу в этом конфликте. Явлинский заговорил о коррупции, о расхищении национального богатства, об ужасном положении народа в целом, о вымирании русских вспомнил. Это Явлинский говорит после того, как восемь миллионов уже умерло. НТВ в последний год качает социальные конфликты. Оказывается, именно НТВ является главным защитником интересов народа. Именно НТВ, оказывается, есть воплощение патриотизма. И эта тончайшая манипуляция, она может включить, повторяю, нас и народные массы в чужую войну.

В.Ч. И тут возникает вопрос: кто предостережет народ от участия в чужой войне, от марша за пятой колонной? Не в этом ли долг и миссия народных патриотов, левой оппозиции? Миссия оппозиции, видимо, состоит в том, чтобы перенести весь центр тяжести на другой фронт — на противодействие народа и прозападным подголоскам, ультралибералам, разрушающим российскую государственность, и антинародному курсу, который явно проводит нынешний кремлевский режим. Но давай еще раз окинем взглядом картину. Мы много говорим об атрофированном сознании людей, которые даже в тяжелые для себя дни не могут подняться, не могут объединиться. Мы говорим о безвольности народа, о других его слабостях. Ищем какие-то корни в его истории, в его национальном характере... Но давай рассуждать, как революционные марксисты. Можно сколько угодно ругать народ, однако народ вправе рассчитывать свою авангардную организующую силу. Без активно действующей оппозиционной силы народ будет чувствовать себя брошенным. И эта брошенность только усугубляет его пессимизм и бессилие.

А.П. В течение года, а может быть, и больше, я должен об этом сказать, мы, оппозиция, именно мы во многом бездействовали. Полагаю, что причины этого бездействия связаны с появлением Путина. Путинские технологи вбросили множество ложных целей, они сместили наши акценты, они сыграли своеобразную мировоззренческую игру, которая сбила предвыборный накал и создала заторможенность. Было предложено сотрудничество, и одна часть национально мыслящих людей устремилась за этой внешней эмблематикой, за воинским флагом, советской мелодией, за риторикой путинской, и мы выжидали. Чтобы прийти к сегодняшним горьким результатам, добиться того, чтобы с путинского режима была сорвана маска, потребовался год. Наше затянувшееся бездействие, приносящее народу большой вред, должно быть прервано, оно должно быть прекращено уже сегодня.

Но сказать, что мы весь этот год чаи распивали с кремлевскими сушками, нельзя. За этот год подготовлены позиции для нового прорыва. Как на фронте перед большим наступлением накапливают скрытно орудия, танки, боеприпасы, прокладывают рокадные дороги, формируют дивизии, точно так же в оппозиционной среде за это фронтовое затишье были сделаны большие накопления. Я могу их просто перечислить, а ты можешь что-то добавлять или отвергать.

Думаю, одним из главных достижений этого условно тихого периода было создание осмысленной, проработанной, апробированной в академических и общественных кругах концепции нового курса. И это не эмоционально, это не связано с пресловутым "булыжником пролетариата", это не связано с романтизмом предшествующих революционных периодов. Это стало очень серьезной работой нашей организации, нашей элиты, близких к ней кругов патриотически настроенных интеллектуалов. И этот альтернативный курс стал уже, повторяю, достоянием не только наших кабинетов или каких-то узких кругов. Он вошел в жизнь многих губернаторов, о нем узнала страна, он поддерживается крупными технократами, крупными учеными. Он превращается в общепринятую альтернативу грозящей национальной катастрофе. И это колоссальное достижение тихого периода, когда думали, сверяли, спорили, создавали новый язык, вводили новые категории в обращение, мучительно вводили. Это было непросто.

Второе. С уходом Ельцина завершился романтический период нашего сопротивления, вершиной которого стало восстание 1993 года. Это был мир митингов, мир блестящих политических лидеров, ораторов, которые взлетали, как кометы, и гасли. Это был очень яркий и трагический период сопротивления. Но он завершился, и вместо него наступает другой период. Народно-патриотический союз России, который минувшей зимой провел свой съезд, создал свою программу, переформировал кадры, теперь тихо и без шума прорастает в регионы, в провинции, множа там свои новые ячейки. НПСР подготовлен для создания нового политического фона. Можно сказать, что мы построили современной марки автомобиль, вот он сошел с конвейера, блестит отделкой, у него широкие шины с хорошим протектором, емкий бак, у него сверкают стекла, красуется эмблема НПСР… Но в бак еще не залили горючее, шины ни разу не коснулись дороги, и нам предстоит еще этот автомобиль испытать — способен ли он преодолеть политическое бездорожье России, или он пригоден только для широких столичных автострад? Станет ли он действительно народным автомобилем, или останется выставочной моделью? Надеюсь, что новый НПСР — это реальная политическая машина. Вот эти две вещи мы сделали, но их явно недостаточно.

В.Ч. Да, прошедшая внутренняя организационная и идеологическая реструктуризация многого стоит. И проходила она, конечно, не за чаями и отнюдь не в период политического затишья. Началось все гораздо раньше. Началось все с боев за Госдуму, за президентство. Именно тогда, еще в 1999 году, были созданы первые наработки нынешней экономической программы. Потом мы пришли и к VII партийному съезду, где была проведена серьезная инвентаризация всего идеологического инструментария. Это было совершенно необходимо. Без этого в новом времени шагу ступить нельзя.

Я скажу, какие у меня переживания. Вот сейчас мы явились свидетелями неожиданной и оглушительной победы молдавских коммунистов. Я слежу день за днем, как они приступают к государственным штурвалам, как там выбирают спикера, как выбирают президента, стремлюсь расслышать и понять каждое оброненное слово, заранее увидеть, как намерены распутывать самые сложные узлы: с экономикой, с Приднестровьем, с русским языком, с союзом славянских государств… Такая повышенная чувствительность оттого, что я не знаю, насколько готова компартия Молдавии к государственному творчеству в новом веке. Ведь она получила от народа очень серьезный мандат доверия. Это вопрос, так сказать, жизни и смерти коммунистической идеи на молдавской земле, и не только там, если не будет мандат реализован, если не будут шаги компартии созвучны тем надеждам, которые у народа уже стучат в висках.