Чтение онлайн

В Вятской губернии трудящиеся люди живут намного беднее, чем в столице, за исключением наворовавших способом всяким, от простейшего уголовного до кресло-кабинетного, само собой не доказуемого и не наказуемого. Прожиточным минимумом чиновниками велено считать чуть больше тысячи рублей на человека. Так велено ими для докладно-трибунных отчетов и поглаживаний себя по самолюбию со словами: "Вот мы насколько хорошие, жизнь устроили стоящую. И демократия на дворе, и капитализм успешно строить продолжаем, а еще и о народе позаботились". Но самое интересное — заодно они создают провозглашаемое губернатором "строительство социализма по шведской модели". В отдельно взятой области России — хоть стой, хоть падай.

На самом деле, половина населения Кировской области живет ниже объявленного официально прожиточного минимума, среди нищих постоянное место занимают занятые сохранением культуры библиотекари, певцы, музыканты, писатели. Актеры полуживых театров получают 500-600 рублей в месяц, преподаватели пока работающего на любви к искусству училища искусств — до 1000 рублей.

Посмотрим, как получается жить при таком "достатке"? Двести рублей откладывайте на квартирную плату и электричество, триста остается. Мясо в магазинах стоит в среднем 50 рублей за кило, колбаса под 100, дальше можете подсчитать сами и убедиться, — на ботинки самые дешевые 450 рублей не останется.

До культуры ли вятским людям среди нищеты материальной старинной Вятской земли?

Да...

Своей родниковости народ оставлять не желает. И народом, и деятелями культуры она не заброшена. Может быть, среди агрессивного хамства западничества сохранением культуры русские и сохраняют страну свою Россию, деятельными значениями и не давая национальное уничтожить?

Примеры предательства государства своего, Родины своей перед концом прошлого века все видели часто. Умели предавать и подписями под политическими документами, и передачей наших секретов в открытую американским разведчикам, и написаниями скрипов-грохотов для симфонических оркестров. Сразу, с первого концертного исполнения объявляемых выдающимися и выдвигаемыми на премии в 50 тысяч долларов. Там, в столице. В провинции русской скрипы-грохоты слушать не будут и на премию не выдвинут. А "признанное" швыдкими-вознесенскими оставят им же — с народным не сходится. В провинции, где Россия и сохраняется, чего-то не видно, чтобы трудящиеся здесь деятели культуры высмеиванием культуры народной, русской себя предавали. Тут люди не разделены громадными пространствами, по улицам ходят, а значит — в глаза смотреть нужно право сохранять.

Заслуженный работник культуры Российской Федерации Сергей Федорович Голушков больше всех остальных почетных и не очень прибавлений к своей фамилии ценит основное — Главный дирижер Вятского русского народного оркестра.

Существует историческое предание. На вятских просторах один из основных для оркестра инструментов, домру, отыскал Андреев. Где-то в крестьянской избе. Тот самый Василий Васильевич Андреев, в конце XIX века создавший и показавший всему миру самый первый Великорусский оркестр народных струнных инструментов. До него балалайку в оркестре ни в Европе, ни в Америке просто не видели. Даже специалисты.

Родина родителей великого русского певца Ф. И. Шаляпина тоже на земле Вятской, в селе Вожгалы. Шаляпин под аккомпанемент струнного оркестра пел. Есть что сохранять и приумножать современным вятским деятелям культуры.

В русском провинции, как в роднике: больше светлых течений — спокойнее на сердце. У народа.

Тонкая палочка. Главное в жизни С. Ф. Голушкова — дирижерская, почти невесомая палочка. Через десятилетия детства и юности к ней он пришел, обойдя тяжеленную немецкую бомбу.

В 41-м году мальчишкой он увидел войну в Белоруссии. Фашисты бомбили железнодорожную станцию. Бомба воткнулась во дворе дома и не взорвалась, судьба удержала от смерти. Никто ее не разрядил. Отец огородил заборчиком, а мальчик Голушков запомнил на всю жизнь, как поступают с родной землей варвары чужестранные.

В свои тринадцать лет Сергей Голушков тоже восстанавливал послевоенный Советский Союз посильной помощью родителям. Выселенная в наказание после освобождения Белоруссии под Воркуту за то, что слишком быстро в 41-м году наши отступили и они волей-неволей остались в оккупации, семья Голушковых жила на маленькой железнодорожной станции в дощатом домике. Без кроватей, столов, без лишней одежды. Всю имеющуюся носили на себе. Подросток Голушков собирал вдоль железной дороги просыпавшийся из вагонов уголь для печки. Спали всей семьей на полу. По утрам перед глазами появлялся настоящий снег, надуваемый из щелей. И рядом жевала бесконечную жвачку коза, драгоценная, дающая молоко высланным на Север.

Подростка Сергея Голушкова навсегда мог отвратить от родной страны видимый им расстрел матросов, попробовавших из эшелона лагерников убежать в белую пустыню. В тринадцать увидеть такое обращение с людьми...

Да кто из зрителей, воспринимающих дирижера Голушкова в концертном фраке и галстуке-бабочке, может представить, что служит основой знаний жизни в российском дирижере? Почему он прославляет народное, отворачиваясь от чепухи?

Оказавшись после Севера в Средней Азии, он зарабатывал на хлеб в семейную копилку продажей на автомобильных трассах питьевой воды, с другими мальчишками "по-шухарному" добывал из садов яблоки и груши, с бахчей — дыни и арбузы. И учился в школе, когда еще сами ученики делали школьные тетради из оберточной бумаги, а деревянная перьевая ручка была бесценным богатством. Ему через десятилетия стало понятно, только это — грамотность послевоенного поколения подростков — и была для последующего поколения главной в восстановлении страны: не стать шпаной необразованной, а выучиться, своей конкретной судьбой интеллектуальность страны восстановить. Образование и культуру ее. Культуру, для начала, в самом простом значении: уводом себя от грубого, злого, от низкого и пошлого. Для начала — воспитываемым уважением к старшим.

Такие личности, как дирижер народного струнного оркестра, сегодня здесь, на задолбанной всеми бедами Вятке, должны оставаться живым примером на тему, как можно наперекор жестокостям жизни стать вежливым, интеллигентным человеком для приумножения общей нашей культуры и делом своим служить Родине.

Сегодня здесь растут юноши и девушки, обижающиеся за нищету не на родителей честных, не на страну Россию — на тех, кто им врет из кабинетов и по телевидению, выставляя себя страшно кипучими заботчиками о благе народа. Глазам этих кипучих не верят, а что делать? Юноши торопятся стать взрослыми и наказать сегодняшних лжецов за унижение России. Пока наказание предполагается в виде проклятия всего рода виноватых, и на предков ложащегося, и на потомков. Но, собственно, пакостники уже сами себя наказали точно так, о потомках не подумав вовремя...

У юношей же честных, благородных дел посложнее хватит. Им восстанавливать страну. Культуру страны — обязательно, ведь второй придурошной Америкой свою Родину видеть у них желания нет, как бы ни развращало пошлятиной телевидение.

Например, пойдут они учиться в консерваторию, что сделал Сергей Голушков в их возрасте. За образец российский им есть кого знать, с Главным дирижером народного струнного оркестра юноши вятские первыми здороваются. Из вежливости не потерянной и из уважения к благородству, достоинству, ощущаемому ими при встречах с ним, из уважения к делу служения отечественной культуре.

В провинции разграбление России и уничтожение ее как страны современной довольно быстро выявили, кто здесь на что способен и на что способна культура. Каково не заболтанное, а подлинное, живое ее значение в жизни народа, в сохранении нации.

Работая преподавателем училища искусств на Вятке, Сергей Голушков девятнадцать лет назад со своими друзьями по творчеству, со сподвижниками создал небольшой оркестр народных инструментов. В оркестр пришли профессиональные музыканты, выпестовали его и превратили в полносоставный, и, как показало время, подвиг сей сделали не для зарабатывания денег, а для пропаганды русских мелодий и мировой классики, сделав на Вятке не бывшее до них. Так вот всегда начинается дело настоящее в России — от души, от потребности свое, национальное, не потерять и в век следующий народу передать.

Свои первые концерты оркестр начинал проигрывать в колхозах, районных городках вятской земли километров за двести от областного центра. Искренняя благодарность слушателей обязывала музыкантов совершенствовать мастерство, брать в репертуар более сложные произведения. С поддержкой-то народа легче...

Восприятием самым горячим, прохладцей или же отторжением услышанного на концерте народ отсортировывает, подсказывает репертуар, к нему только успевай прислушиваться без мешающей настоящему творчеству гордыни. Музыканты — не политики, не имеют права исходить из предположения, что народ все проглотит, включая любой обман.