Чтение онлайн

Левые силы ФРГ после включения в ее состав “новых земель”, как называют бывшую ГДР, получили мощную и растущую общественную поддержку. Они настаивают на независимой и самостоятельной политике Германии, соответствующей реалиям современного мира и не ограниченной “западными” или “европейскими” интересами. О перспективах и трудностях подобного поворота читатель может судить по приведенному ниже без наших комментариев тексту, в котором излагаются материалы Фонда Розы Люксембург.

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР “НАМАКОН”

УПАДОК РОССИИ НЕ ВЕЧЕН

Левые силы Германии последовательно выступают за то, чтобы ФРГ способствовала интеграции России в Европу, помогала России стабилизировать экономическое и социальное положение, а также в должной степени учитывала российские интересы в вопросах безопасности.

Основанием для такой позиции являются следующие факторы:

— Несмотря на имеющиеся проблемы, Россия остается великой державой. Она обладает огромными полезными ископаемыми, значительным научным и исследовательским потенциалом, хорошо подготовленным и образованным населением, а также культурными достижениями мирового уровня. Она, как и прежде, является основным конкурентом США в области ядерных технологий. Россия — великая европейская держава со значительным потенциалом развития в сторону Восточной и Южной Азии. Стабильная Россия может во многом способствовать нейтрализации опасных гегемонистских устремлений США.

— Длительное кризисное состояние России и ее окружения может повлечь за собой далеко идущие процессы в Европе, а также за ее пределами и иметь катастрофические последствия. Однако с окончанием эры Ельцина имеются шансы для постепенного процесса стабилизации, в котором левые силы могут играть значительную роль. Доверительные отношения с Россией являются лучшей предпосылкой того, чтобы оказывать влияние на российское руководство в его действиях по ликвидации кризисных ситуаций.

— Выдающееся значение германо-российских связей доказано исторически. Развитие международных отношений после крушения двухполярной конфронтационной системы, а также положение Германии в Европе требуют установления стратегического партнерства с Россией. Однако в действительности германо-российские отношения пока далеки от этого.

Распад СССР, хотя и ослабил геостратегическое значение данного региона, но отнюдь не ликвидировал его. Российская Федерация как основной компонент этого регнона и как правопреемник Советского Союза потеряла статус сверхдержавы, однако благодаря своим размерам, своим природным ресурсам, своему человеческому, экономическому и научному потенциалу, своему авторитету в мире культуры и, наконец, благодаря своей военной, прежде всего ядерной, мощи продолжает оставаться одним из решающих факторов мировой политики.

В то же время распад СССР и Организации Варшавского Договора, который повлек за собой очень сложный процесс новой структуризации международной системы, оказался суперпозиционирован с процессами всемирной глобализации, давшей толчок не только интеграционным, но и дезинтеграционным процессам. Относительно предсказуемое “равновесие страха” сменилось большим числом довольно опасных конфликтов и даже войн. Значительно усилилось значение национально-этнических и религиозных факторов. Дилемма заколючается в том, что далеко не все имеющиеся в мире этнические меньшинства: народности и даже нации,— смогли добиться государственной самостоятельности и существовать как суверенные субъекты международного права.

В течение первых пяти лет после распада СССР на постсоветском пространстве отмечено шесть войн, примерно 20 вооруженных конфликтов и более 100 конфронтационных ситуаций без применения оружия. Вызванные ими процессы миграции населения, как и другие следствия политической нестабильности в регионе, не являются безразличными для Германии — тем более, что процессы дезинтеграции в настоящее время затронули и саму Россию. В особенно страшных формах это проявляется в Чечне. Происходящие там события нельзя оценивать исключительно под углом зрения противодействия международному терроризму, который угрожает не только России и не только в Чечне. Развитие ситуации в данном регионе, основанное на обострении социальных и этнических противоречий, активно используется определенными силами, которые стремятся заполнить образовавшийся здесь вакуум власти с целью использовать конфликты для расширения своих притязаний.

События в Чечне и на Балканах подтверждают необходимость создания новой концепции международной безопасности: не только для России, Кавказа и Закавказья — это в равной степени относится и к Европе. Если параллели между чеченским конфликтом и войной НАТО против Югославии существуют, то они заключаются как раз в отсутствии общеевропейской концепции безопасности. Учитывая, что Россия продолжает располагать оружием чрезвычайно разрушительной силы и потенциал ее кризисных рисков выходит далеко за пределы Европы, в рамках данной концепции безопасности необходимо развивать или вновь создавать механизмы, которые в состоянии предотвратить развитие катастрофических сценариев, обеспечить равноправное сотрудничество и предотвращение конфликтов. И здесь недопустимо применение силы, нарушение примерного ядерно-стратегического баланса, возникновение опасности новой гонки вооружений, вмешательство в дела других и навязывание им собственных стандартов и клише.

ИЗМЕРЕНИЯ ВОСТОЧНОГО КРИЗИСА

Кризис на Востоке, связанный с распадом СССР и поиском места “новой России” в современном мире, имеет несколько измерений. Экономический спад и потеря международных позиций в условиях глобализации вытесняют Россию на периферию общего развития, она испытывает те же проблемы, что и большинство стран “третьего мира”. Чрезвычайно высока степень зависимости России от международных финансовых институтов. Ее экономика односторонне ориентирована на добычу и продажу полезных ископаемых. Сегодня Россия уже не является высокоразвитой страной и может превратиться в сырьевой придаток других экономик (согласно данным фонда Карнеги, в 2000 году по валовому социальному продукту она занимала уже 16-е место в мире, уступая Индии, Мексике, Южной Корее и Аргентине).

Между тем разрыв между высокоразвитыми промышленными странами и большей частью мира растет. Асимметрия экономического и социального уровня США и России постоянно увеличивается, что все сильнее сказывается на состоянии их отношений. Эйфория после 1991 года сформировала в России союз “радикальных реформаторов” вокруг президента Ельцина с деятелями из администрации Клинтона,— союз, который на основе концепций МВФ и Всемирного банка должен был ввести Россию в капиталистическую систему. США активно вмешивались во внутреннюю жизнь России, подавляя любые попытки сопротивления данному сценарию.

Однако навязанная администрацией Клинтона и международным финансовым сообществом концепция развития была далека от интересов России, не учитывала реальностей ее жизни и, можно сказать, потерпела крах — настолько чувствительными оказались ее провалы. Прежде всего это касается глубокого раскола в среде российской элиты, где не утихают острые споры между ориентированными на Запад (прежде всего — на США) группами и теми, кто хотел бы видеть свою страну русским государством, в силу своего географического положения выполняющего функции евразийского посредника между промышленно развитым Западом (прежде всего Европой) и Азией. Этот раскол обеспечил фактическое отсутствие у России внешней политики, которая стала представлять собой набор намерений, исходящих из различных групп элиты и зачастую прямо противоречащих друг другу.