Чтение онлайн

Но тут с полпредом С.Кириенко сыграло злую шутку его бюрократическое прошлое — он никак не мог позволить себе выхода во второй тур "криминального" Климентьева, хотя, конечно, понимал, что во втором туре "партия власти" выигрывает вчистую. В результате этого фатального выбора — служить делу или начальству — как всегда, победило начальство, и было принято решение "мочить" Климентьева. Был сформирован денежный фонд из "добровольных пожертвований" заинтересованных олигархов, нанят Марат Гельман, а с ним еще легион политтехнологов, а втайне даже от самого Марата собрана небольшая группа столичных специалистов, действительно способных "замочить" кого угодно. Именно они и осуществили поставленную задачу. У Гельмана была несколько иная функция — он на этих выборах был вроде "Гудвина, Великого и ужасного". Ведь политтехнологам тоже надо на что-то жить, а "под Гельмана" можно списывать какие угодно суммы.

В этом смысле у команды, которая работала на Ходырева, были два несомненных преимущества — она работала исключительно на победу, а не на промежуточный результат. И деньги, которых у Ходырева было куда меньше, чем у любого из кандидатов, не "осваивались" (не хочется использовать слово "воровались"), а расходовались исключительно по делу. В результате там, где у "людей Склярова"(точнее людей полпреда) тратились колоссальные суммы, и их все равно не хватало, команде Ходырева оказывалось достаточно на порядок меньших сумм. Плюс к тому часть команды работала под крышей сторонних организаций, что позволяло проводить мероприятия на средства, выделенные противнику.

Все остальные козыри были у противной стороны: телевидение, газеты, административный ресурс и многое, многое другое. Ни по одному из направлений у команды Ходырева не было сил и ресурсов, чтобы поставить жесткий блок. Техника была возможна только лишь в стиле столь любимого полпредом Кириенко айкидо — уловить движение противника и продолжить его до того состояния, когда оно начинает приносить ему же вред.

Надо сказать, что в штабе полпреда (а выборами руководил именно С.Кириенко) было принято говорить об "информационной войне", хотя сами "военные" вели себя как в глубоком тылу — давали интервью местным СМИ, жили на широкую ногу, все знали, где офис того или иного видного столичного спеца, в какой сауне проводит совещания Гельман и т.д. и т.п. Под "войной" они, видимо, понимали расклейку афишек порнографического содержания и измазывание заборов матерными надписями.

Столичная же часть команды Ходырева под войной понимала именно то, что и положено под ней понимать. Во всяком случае действия, предпринимаемые на этом направлении, вполне укладывались в определение тайной войны, которую обыкновенно ведут специальные структуры. Не следует, пожалуй, даже пояснять, что никто не знал, где жили и работали эти люди, когда они приезжали и куда уезжали, даже сколько их было и кто они. И здесь возможно описать только часть того спецаспекта избирательной кампании, которая велась в Нижнем Новгороде.

Хотелось бы избежать при этом принижения той роли, которую сыграл в кампании официальный штаб Ходырева, руководимый В.П.Кириенко, Кириенко-большим, как называют его в Нижнем. Все традиционные и очень эффективные мероприятия, которые проводят коммунисты на выборах, здесь были проведены полностью и без срывов. Если бы задача по мобилизации 17% коммунистического электората была проведена не полностью или избирателя не держали бы в отмобилизованном состоянии всю кампанию, итог выборов для Ходырева был бы решен еще в первом туре. Однако и роста числа избирателей, используя только традиционные для оппозиции методы работы, добиться было невозможно.

Если судить о роли спецаспекта кампании по затратам, то его доля едва достигала 10% бюджета, эффективность же оказывается чрезвычайно высокой, если планирование, стратегия и тактика кампании регулируются именно отсюда. Пожалуй, единственное, на чем нельзя экономить в данном случае,— это на техническом оснащении и средствах связи. Так, возможность неограниченного общения по мобильной связи позволяет участникам мероприятий находиться как угодно далеко от региона, а электронная почта дает возможность при этом непосредственного участия не только в редактировании текстов, но и в работе с фото- и видеоматериалами. Таким образом, отпадает необходимость держать на месте целую армию узких специалистов, которым на всю кампанию снимается жилье, обеспечивается питание, развлечения, проезд и так далее. Не говоря уже о том, что техника в таком режиме покупается хоть и самая дорогая, но однократно. Для ведения же кампании на месте обыкновенно приобретается весь комплект компьютерного оборудования, который по окончании работы срочно продается (читай — воруется).

Навряд ли кто поверит сегодня, что спецаспект кампании Ходырева обеспечивали всего четыре человека, причем в среднем постоянно в Нижнем находились только двое.

На первом этапе кампании, когда в окружении Кириенко-полпреда созрела идея "мочить" Климентьева, команда Ходырева сосредоточилась на двух вещах: создании у противника иллюзии того, что кампания Ходырева ведется вяло, и он навряд ли выйдет во второй тур; проведении спецмероприятий — внедрения своих людей к противнику, вербовок, сбора материалов, подготовке к энергичной фазе ведения кампании. Дополнительно проводились мероприятия по раздуванию роли М.Гельмана в данной кампании, чтобы им как прикрытием могли пользоваться не только в штабе полпреда, но и при проведении мероприятий штабом Ходырева.

В итоге все работы штаба полпреда в первый месяц кампании сводились лишь к имитации борьбы с Климентьевым, поскольку выход во второй тур с ним был выгоден Ходыреву, который уверенно шел на втором месте. Вместе с тем нужно было создать у Кириенко-полпреда иллюзию неопасности Ходырева, что было сделано легко и изящно благодаря удивительному легкомыслию, царившему в стане противника.

Почему-то социологов, двух девочек, решено было нанять в Ижевске, также входящем в Приволжский округ. Никому, конечно, не пришло в голову, что со времени выборов в Государственную думу, куда избрался Ю.Д.Маслюков именно от Ижевска, удмуртская социология находится под бережной опекой его команды, еще точнее, его ближайшего помощника. И именно к команде Маслюкова всегда относил себя Ходырев как во время работы в комитетах Госдумы, руководимых Маслюковым, так и в то время, когда он возглавлял министрество, а Юрий Дмитриевич был первым вице-премьером и непосредственно курировал работу Геннадия Максимовича.

В общем, полпред Кириенко регулярно получал "удмуртскую социологию", регулярно ставившую Ходырева на пятое место путем отнятия у него единицы в рейтинге — реально 17, а в рейтинге — 7. Окружение полпреда, которое он набирает, как сам говорит, по объявлениям о приеме на работу, оказалось настолько раболепно, что результаты опросов, регулярно проводившихся ФАПСИ, полпред впервые увидал, приехав из Москвы уже накануне второго тура.

Однако спустя месяц официально начавшейся кампании: стало ясно — традиционная тактика работы с избирателем, проводившаяся штабом Ходырева, может оказаться недостаточной. Слишком быстро набирал голоса Булавинов, да и Скляров, учитывая имевшийся у него административный ресурс, имел очень хорошие шансы на второй тур (как оно впоследствии и вышло). И было принято решение перевести "мочилово" Климентьева командой полпреда из пробуксовывающей фазы в активную. Характер "наездов" резко изменился, беззубые "феи за Андрея" сменились хорошо поставленными роликами и целыми фильмами по центральному телевидению. Сработал и эффект, применявшийся еще Березовским — Доренко против Лужкова: многократное повторение оскорбительной информации дает подсознательный эффект неприятия. В самом деле, если ты такой крутой, почему же позволяешь из дня в день поливать тебя дерьмом совершенно безнаказанно? На нижегородцев же оскорбительная информация в адрес Климентьева смотрела буквально с каждого угла, из каждой подворотни. И что приятно — эта колоссальная работа была сделана руками и на средства противника! Ходырев был абсолютно ни при чем и даже публично осуждал всю эту грязь. Все это делал Гельман, похоже, немало удивленный собственной эффективностью.

В результате к первому туру выборов протестный электорат Климентьева, составлявший к началу кампании 25%, уменьшился до 10. Куда делись остальные 15%? Полпреда Кириенко "удмуртская социология" убеждала в том, что эти избиратели разом метнулись голосовать против всех или сделались неопределившимися. Однако итоги первого тура показывают, что результат Д.Савельева вырос с 5% до 12%, а у Ходырева вместо 17% образовалось 24%. То есть протестный электорат Климентьева разбежался ровно пополам — половина к Савельеву, половина к Ходыреву.

Савельева это не выводило никуда, хотя по своему личному потенциалу это явно растущий политик и мы о нем еще услышим. Ходырев же оказался абсолютным лидером, имея преимущество не менее 10%. И если бы не существовало риска прямых подтасовок на избирательных участках, можно было просто сворачивать не только спецаспект, но и всю кампанию — за 2 недели настроения избирателей, как правило, резко не меняются.

Однако к началу второго тура уже было известно о дополнительно допечатанных 10% бюллетеней, вброс которых был лишь делом техники. Конечно, 10% — многовато для центральной России, не Дагестан все-таки, но со стороны полпреда игра шла ва-банк, и такое решение представлялось с его стороны вполне логичным. Ко второму туру противник, наконец, догадался, что находится на войне и стал действовать гораздо жестче. Появились прецеденты прямого насилия, возросла нервозность, повысилась бдительность. Если перед первым туром ехавший поддерживать губернатора Склярова министр культуры М.Швыдкой мог премило побеседовать с преприятным попутчиком по двухместному купе, нимало не заботясь, кто с ним едет, и выболтать помощнику Г.Ходырева все, что тот хотел для себя уточнить в позиции федерального Центра, то ко второму туру ситуация стала менее расслабленной.