Чтение онлайн

Вы, конечно же, гневно спросите: "А что, собственно, в этом дурного? Кому помешали все эти подземные крысы, инопланетные черти и параллельные миры? Интересно же!" Соглашусь, что интересно. Более того - затягивает. Но. Есть такое устойчивое словосочетание: "пища для ума". Это - полезные, развивающие знания. Информация, заставляющая мозг - работать, а душу - чувствовать. Но есть информационная жвачка - смачная, сладкая, заманчивая, и - в лучшем случае, бесполезная. Чем отличается какой-нибудь бананово-лимонный bubble-gum от, собственно, еды? Наличием феерического аромата, "долгоиграющей" перспективой и - пустопорожним результатом, если, конечно, не считать таковым гастрит или иное заболевание желудка. Жевательная резинка создаёт видимость ощущений, является симулятором вкуса - уже через пять минут становится ясно, что это - ужасная дрянь и надо бы выплюнуть. Но рука тянется за следующей порцией. Привычка. Так и здесь. Знание-жвачка легко стряпается и хорошо продаётся - скандалы, ужасы, гипотезы, ракеты пришельцев над Аркаимом и граф де Сен-Жермен, предсказывающий триумф и гибель Лейбы Троцкого. Такая программа будет иметь хороший рейтинг, а, следовательно, в неё можно напихать побольше рекламных роликов.

Всё бы ничего, но именно знание-жвачка накрепко оседает в сознании - вытравить его столь же трудно, как и отскоблить злосчастный баббл-гам от любой поверхности. Спросите своего соседа, что он знает о том же самом метро - об архитекторах, об оформителях плафонов, о первых линиях. О той станции, на которую он каждый вечер приезжает после восьмичасового бдения в офисе. Скорее всего, в ответ вы услышите глубокомысленно-томное мычание. Зато вам тут же выдадут море позитива относительно Метро-2. Знание-жвачка становится удобным заменителем собственно знаний. Оно заполняет мозговые извилины и уже "просто знания" кажутся пресными и, по сути, ненужными. Катиться вниз всегда удобнее и - легче, нежели карабкаться в гору. Главное, чтоб все были довольны, не правда ли? Show must go on, детки! Дебилизация - продолжается.

Владислав Шурыгин

9 октября 2014 1

Политика Война Культура

Автор романа «Эпоха мертворожденных», предсказавшего гражданскую войну на Украине, отвечает на вопросы «ЗАВТРА»

"ЗАВТРА". Глеб, как ты пришёл в литературу?

Глеб БОБРОВ. После демобилизации я пытался как-то устроиться в привычных рамках той реальности. Работал военруком в школе, переехав в Луганск, пошел на завод. Потом рухнул Союз. Катастрофа была такова, что высвободила в социуме огромное количество энергии. И она требовала какого-то выхода. Во мне тогда тоже произошёл какой-то взрыв. Я понял, что больше не могу жить так, как жил. Тогда-то я и увлёкся искусством. Начал писать картины. Создали первое неформальное объединение художников, в городе появились частные галереи, мы проводили первые в Луганске выставки авангардистов. Я даже успел несколько лет поработать художником Луганского цирка. Но постепенно осознал, что постмодерн на самом деле - тупик (ну, для меня, во всяком случае). Плюс, мне не хватало классической школы - не были поставлены рисунок и живописная техника. И хотя десятки моих картин сегодня хранятся в ряде частных коллекций, в начале 90-х я понял, что не могу кистью высказать всё, что хочу. Пришлось делать выбор между живописью и литературой. Победила литература.

"ЗАВТРА". И взялся сразу за тему Афганской войны?

Глеб БОБРОВ. Взялся не случайно. Афганистан все эти годы буквально "кипел" во мне. Два года в пехоте, в рейдовом батальоне, стали целой эпохой моей жизни и поэтому неудивительно, что первыми текстами стали произведения, посвященные Афганской войне. Точнее, о людях войны - солдатах и офицерах. Сначала это были отдельные рассказы, потом повесть. Мои тексты попали на стол секретарю Союза писателей России Ларисе Георгиевне Барановой-Гонченко, которая что-то рассмотрела в моих первых опытах и отправила мои рукописи видному русскому писателю Ивану Ивановичу Евсеенко в Воронеж. Он-то и стал моим литературным учителем и начал публиковать мою афганскую прозу в "толстых" журналах. Эта работа заняла, в общей сложности, пятнадцать лет - ведь приходилось еще и работать, поднимать детей. В 2007 году в издательстве "Эксмо" (Москва) вышел мой полный сборник афганской прозы "Солдатская сага". Книга была выпущена солидным по нынешним меркам тиражом - больше 25 тысяч экземпляров, что говорит об ее успехе, и по сей день она переиздается. Так, в 2014 в издательстве "Яуза" (Москва) вышел сборник "Снайпер в Афгане", куда вошел еще и мой достаточно внушительный фотоальбом.

"ЗАВТРА". Будут ли новые книги об Афганских событиях?

Глеб БОБРОВ. Этим тема Афгана для меня пока закрыта. Тем более, что последние годы я работаю над уникальным проектом - сайтом современной военной литературы Окопка.ру, где собран цвет современной русской военной литературы. Причем уникальный сервис нашего ресурса позволяет читателю напрямую общаться с автором. В рунете больше нет ничего сопоставимого по глубине и качеству литературной проработки темы последних войн, особенно в Афганистане и Чечне.

Кроме того, с начала 90-х вырисовался совершено новый фронт приложения сил. Ведь с самого начала Незалежности Украины, стало понятно, что все это кончится очень плохо. Грубо говоря, я четверть века бил в набат, но, похоже, так и не был услышан. Первым состоявшимся проектом в этом направлении стал выпущенный в 2005 году коллективный труд "Тарас Шевченко - крёстный отец украинского национализма". В 2013-м, опять же в соавторстве с локомотивом этих проектов философом Константином Васильевичем Деревянко мы издали книгу "Украинка против Украины". Это вообще первая в истории научно-публицистическая монография, в которой с критических позиций дана мировоззренческая оценка творческого наследия Леси Украинки.

В 2008-м издательством "Яуза" (Москва) издан футурологический бестселлер "Эпоха мертворожденных", ставший, к сожалению, пророческим. И хотя этот ежегодно переиздающийся роман обрел статус культовой книги, я должен констатировать: предупреждение не сработало. Описанная за семь лет до своего начала гражданская война на Украине шаг за шагом воплощается в реальности.

"ЗАВТРА". Получается, что Афганистан тебя инициировал? Но как ты попал туда?

Глеб БОБРОВ. В школу я пошел почти с восьми, поэтому, когда окончил 10 классов школы, меня уже в сентябре первым набором призвали в армию. Это был так называемый "ленинский призыв", как сейчас помню, "команда 280А". Когда я призывался, еще не было известно, где я буду служить. Так как я был кандидатом в мастера спорта по боксу и у меня были неплохие успехи, - я успел выступить на парочке всесоюзных турниров, - у меня были все шансы попасть в спортивную роту. Офицеры в военкомате почти хором сулили мне комфортную службу "спортсменом". Но судьба распорядилась иначе, и вместо спортивной роты я с группой ещё таких же счастливчиков убыл на полигон под пограничным Термезом, а по окончании "курсов молодого бойца" 17 декабря 1982 года вертолетами нас доставили к месту службы: легендарный 860-й отдельный мотострелковый полк, ППД в районе города Файзабад, провинции ДРА Бадахшан, где я и провел свои самые увлекательные два с лишним года.

"ЗАВТРА".Почему столько?

Глеб БОБРОВ. Ты, наверно, слышал о том, что на каком-то этапе командование поняло, что два с половиной месяца подготовки для пехотинца, направляемого в зону боевых действий, - мало. Поэтому срок подготовки увеличили еще на два месяца - стало всего четыре с половиной. Плюс зима - занесённые снегом перевалы и прочие прелести нелётной погоды. Вот и получилось, что в Афгане я встретил три Новых года - 1983-й, 1984-й и 1985-й, а в феврале убыл домой, где меня, как в детстве, ждала заботливо оставленная мамой новогодняя ёлка.

Еще, сразу опережая все вопросы, скажу - я никогда не жалел о том, что попал в Афганистан, что прошёл через него. Если бы можно вернуть то время назад, то я все равно пошел бы туда же - в тот же полк, в ту же роту, в тот же взвод. Это было уникальное время и уникальный опыт: человеческий, духовный, мужской, какой угодно.

"ЗАВТРА". Как происходило твоё врастание в Новую Украину?

Глеб БОБРОВ. Оно происходило незаметно. Это, знаешь как: вот где-то сильно поранишь руку - кровь, боль, а потом всё вроде успокаивается, но начинается нагноение, сепсис. Незаметно, постепенно, но неотвратимо и обречённо дело идёт к терминальной стадии! Вот так это было.

В 90-х годах мы все были ушибленные, изнасилованные бесконечной пропагандистской кампанией. Все эти съезды, развал Союза, желание перемен. Мы тогда реально не понимали, какая это была катастрофа. Многим, наоборот, казалось, что, вот она, свобода! Сейчас заживём! На этом жизненном этапе я ушел в бизнес и, несмотря на то, что я писал, был достаточно аполитичен. На первом месте была военная проза и литература, все остальное стояло отдельно. Но в начале 2000-х я понял, что совмещать бизнес и литературу просто невозможно. И я ушел из бизнеса, занялся журналистикой, политтехнологиями, "пиаром", выборами. Вот тогда-то и наступило прозрение. Погрузившись в политическую магму, заглянув за кулисы событий, я увидел истинное значение происходящего в стране. Осязаемо понял, куда идёт Украина. Точнее, куда её ведут. Результатом или первым литературным откликом, повторю, стала книга "Тарас Шевченко - крестный отец украинского национализма". Главным "локомотивом" труда был, конечно же, Константин Деревянко, прекрасный философ-эрудит, человек с тремя высшими образованиями. В книге мы буквально по миллиметру препарировали жизнь и творчество главной духовной украинской "иконы" Тараса Шевченко и, используя исключительно источники того времени: его дневники, переписку, рассказы и воспоминания людей, живших рядом с Шевченко, хорошо знавших его. Показали его реальную суть - ненавидящего всё и всех русофоба, безбожника, социопата, страстно жаждавшего реки русской крови. За этот труд на Украине нас предали анафеме и поставили непробиваемый барьер информационной блокады.