Чтение онлайн

Но шпионаж был, есть и будет всегда. Единственный способ минимизировать потери от электронного шпионажа — совершенствовать уже существующие и разрабатывать новые системы информационной защиты. Чем сегодня и занимаются все развитые страны. И наша в том числе. У американцев же, остро почувствовавших уязвимость своего кибернетического пространства еще до терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне, появилась еще одна головная боль — совершенствование только недавно разработанной специальной стратегии OPLAN 3600, позволяющей объединять усилия всех коммерческих и государственных структур страны для нанесения ударов и отражения атак предполагаемого противника через Интернет. Эта стратегия и разработка новых видов наступательного и оборонительного кибероружия гарантирует американцам "занятость" еще на много-много лет вперед. Ведь известно, что подобные стратегии уже разрабатываются в Китае и в некоторых странах Европы.

Конечно, желание американцев быть во всем первыми не распространяется на возможный статус первой жертвы кибертерроризма. Эксперты полагают, что террористам вряд ли удастся осуществить еще раз что-либо похожее на то, что происходило в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября. Однако, видимо, периодические "Перл-Харборы" каким-то странным образом заложены в самой модели американского образа жизни, и никто не может гарантировать, что через некоторое время террористы не найдут нескольких хакеров, способных разработать программы для масштабного поражения инфраструктуры США в ее наиболее уязвимых точках? То есть как раз тех точках, которые (будто специально для террористов!) назвала недавно специальная президентская комиссия — энергетика, телекоммуникации, авиационные диспетчерские системы, финансовые электронные трансмиссии, правительственные информационные системы и военные системы управления вооружением.

Впрочем, под угрозой сейчас не одна Америка, хотя в силу своей тотальной компьютеризации именно она является "мишенью номер один" для кибертеррористов. Спешные защитные меры разрабатывают правительства Японии, Франции, Великобритании и ряда других стран. Будем надеяться, что то же самое делает и Россия. Говорят, что у нас пока нет условий для распространения кибертеррора. Однако, принимая это утверждение за неоспоримую истину, можно оказаться жертвой самообмана.

Конечно, существует определенная зависимость между количеством актов кибертерроризма и степенью развития информационной инфраструктуры и компьютеризации страны, избираемой террористами в качестве мишени. Тем более, что развитие систем спутниковой связи и глобальных сетей (в первую очередь Internet) позволяет организовывать нападения из любой точки планеты. Поэтому проблема кибертерроризма, естественно, наиболее актуальна для стран, лидирующих по этим показателям.

Но, оценивая угрозу кибертерроризма в России, нужно учитывать некоторые особенности нашей страны. Это, во-первых, высокий потенциал и профессиональный уровень российских программистов, услугами которых охотно пользуются даже такие флагманы программной индустрии, как "Майкрософт". Некоторые из них, правда, предпочитают демонстрировать свои способности в качестве хакеров, о чем нам, к сожалению, часто напоминают представители зарубежных служб по борьбе с компьютерными и экономическими преступлениями.

Это, во-вторых, способность россиян (особенно молодежи) быстро осваивать технические новшества, о которых еще вчера они не имели ни малейшего понятия. Вспомним недавний диалог президента РФ В.В.Путина со своими согражданами в Интернете. В самом диалоге ничего особенного, конечно, нет. Но лица, отвечавшие за подготовку проекта, догадались сделать одну важную вещь — оценить количество потенциальных участников этого диалога. Оказалось, что российский сегмент Интернета насчитывает уже около 6 миллионов пользователей. Еще недавно их было вдвое меньше. Учитывая тот факт, что вычислительная техника постоянно дешевеет (будем надеяться, что с ростом числа пользователей будут дешеветь и услуги провайдеров), можно ожидать, что дальше количество пользователей Интернета в нашей стране будет расти еще быстрее.

Это, в-третьих, пока еще слабый, но уже четко наметившийся подъем российской экономики, который неизбежно вызовет рост компьютеризации в стране и еще на один-два шага приблизит нас к странам, обладающим развитой информационной инфраструктурой, что неизбежно сделает угрозу кибертерроризма более реальной. Многие эксперты, впрочем, полагают, что она вполне реальна и сейчас. "Опасность использования информационных средств одинаково велика как для высокоразвитых стран, так и для стран со слаборазвитой инфраструктурой",— считает член экспертно-консультативного совета ПИР-Центра А.Федоров.

Можно не соглашаться с тем, что опасность "одинаково велика", но вряд ли кто-нибудь возьмет на себя смелость вообще отрицать ее существование. Оппоненты тут же напомнят о происшествии на бывшей советской, а сегодня литовской Игналинской АЭС. Кстати, в предыдущем разделе этой работы мы обещали рассказать подробнее, что же там произошло. В ноябре 1994 года суд Литвы вынес смертный приговор одному из лидеров преступной группировки. Члены группировки потребовали от правительства Литвы освободить осужденного, угрожая в противном случае взорвать Игналинскую АЭС. Поиски взрывного устройства результатов не дали, но выяснилось, что произошел сбой в работе вычислительной системы "Титан", обслуживающей АЭС. Система выдала неправильную команду роботам, загружавшим ядерное топливо в первый реактор станции.

Работа была остановлена, а руководство станции пригласило специальную комиссию для расследования. Компьютеры изучались три месяца при помощи специальных программ-ловушек. Выяснилось, что подкупленный преступниками штатный программист станции записал в неиспользуемые ячейки памяти системы некую программу (или "паразитный код", как назвали ее специалисты, работавшие в комиссии). Эта программа перехватывала управление первым и вторым реакторами станции и дожидавшись начала загрузки ядерного топлива, меняла параметры скорости ввода урановых стержней в активную зону, что могло привести к неконтролируемой ядерной реакции. Трудно сказать чего в этой акции больше — элементов простого саботажа или элементов кибертеррора, но уже сам факт показывает, что любая АЭС вполне уязвима для террористов и требует особых мер защиты.

А российские АЭС — тем более, поскольку Россия уже на протяжении нескольких лет ведет борьбу с чеченскими террористами. Сегодня они еще используют традиционные средства — автоматы, бомбы, мины, взрывчатку. Но можно ли исключить то, что уже завтра они перейдут в киберпространство, откуда можно наносить еще более чувствительные, а главное — практически безнаказанные — удары? И, несмотря на слаборазвитую российскую информационную инфраструктуру, у них будет достаточно целей, поражение которых сулит немало бед населению и хлопот государству.

Во-первых, террористы могут блокировать работу метрополитена любого из крупных городов. Учитывая то, что основная масса населения добирается до места работы на метро, на некоторое время город будет попросту парализован.

Во-вторых, они могут затруднить работу железнодорожного и воздушного транспорта с целью нанесения экономического ущерба государству.

В-третьих, они могут проникнуть в локальные сети какой-либо государственной структуры (ФСБ, МВД, финансового учреждения и т.д.) с целью изменения или уничтожения информации, блокирования работы компьютеров, хищения денежных средств и т.п.

Перечень таких возможностей можно продолжать и продолжать. По мнению главного научного сотрудника Института системного анализа, доктора технических наук В.Цыгичко, Россия не только имеет "все предпосылки для развития кибертерроризма" но уже почти полностью созрела для отдельных его проявлений. Поэтому обеспечение информационной безопасности — сегодня ее главная и безотлагательная задача: "...Информационная революция коснулась практически всех отраслей народного хозяйства, всего общества. Проблема информационной безопасности оказалась непрерывно связана со всеми другими аспектами безопасности, в том числе личной безопасностью, безопасностью государства и общества.