Чтение онлайн

Постсоветская Средняя Азия за 90-е годы превратилась, по сути, в "горячую точку" мировых масштабов. Достаточно сказать, что внутренний национальный доход на душу населения в Таджикистане составляет менее 300 долларов в год, причем больше трети этой суммы, по мнению экспертов МВФ, составили доходы от торговли наркотиками. И это — в стране, обладающей богатейшими энергетическими и минерально-сырьевыми ресурсами?! Но в ходе инспирированной извне гражданской войны ВВП Таджикистана снизился почти вчетверо, до 1 млрд. долл., а внешний долг оказался почти вдвое больше этой цифры.

В сходной ситуации находится Киргизия, оценки задолженности которой колеблются от 1,2 млрд. долл. (92,8% от ВВП), согласно официальным источникам до почти 2 млрд. долл. по мнению оппозиции. Внешний долг Казахстана по итогам 2000 года составил 1,818 млрд. долл. Если верить расчетам биржевых аналитиков, то в 2001 году наблюдался беспрецедентно резкий рост этой задолженности: каждый день — на 639,1 млн. тенге, или на 3,9 млн. долл. (в час — на 162,5 тыс. долл.). Всего же по состоянию на 24:00 часов 4 ноября 2001 года сумма госдолга только в виде ГЦБ достигла 320,6 млрд. тенге (более 2,1 млрд. долларов), из них 93% приходятся на долю министерства финансов республики. При официальном размере внутреннего валового продукта Казахстана порядка 16 млрд. долл. это составит 13% ВВП. С 1998 года практически недоступной стала информация по внешнему долгу Узбекистана, которую можно лишь рассчитать по ряду косвенных данных. Поскольку те же эксперты МВФ определили его величину в 29% от ВВП, составившего в 2001 году, по разным оценкам, от 9 до 11,3 млрд. долл., то долг Ташкента составит 2,6-3,2 млрд. долл. С этой величиной хорошо коррелирует и сумма узбекских долгов России, оглашенная в ходе майской (2001 года) встречи В.Путина с И.Каримовым,— 611 млн. долл.

На этом печальном фоне особняком стоит Туркмения, благодаря экспорту газа не только не имеющая долгов, но и выступающая в роли кредитора других постсоветских государств на сумму порядка 250 млн. долл. Характерно, что именно те республики Средней Азии, которые не пошли по пути полной приватизации госсобственности, а именно Туркмения и Узбекистан, испытали наименьший экономический спад. В случае Узбекистана это было связано еще и с государственной политикой привлечения иностранных инвестиций, причем особую активность здесь проявил почему-то капитал стран Юго-Восточной Азии, видимо, привлеченный емким российским рынком и возможностью воспользоваться таможенными преференциями в рамках СНГ. Во всяком случае, микроавтобусы и легковушки южнокорейской фирмы "Дэу", собранные в Узбекистане, резво бегают по российским дорогам, особенно в крупных городах.

Впрочем, понятно, что растущая социально-экономическая нестабильность в Средней Азии заставляла местные элиты искать политические решения экономических проблем. Особую активность здесь также проявил Узбекистан, явно склонявшийся к "турецкой" модели развития и всячески демонстрировавший свои проамериканские настроения — отчасти, возможно, и вследствие региональной конкуренции за лидерство с Казахстаном, где росло влияние Китая и были традиционно сильны позиции России. Так, Узбекистан был единственной среднеазиатской республикой, которая вошла в блок ГУАМ (Грузия—Украина—Азербайджан—Молдова), созданный еще в 1992 году и отличавшийся антироссийской направленностью. Соответственно, изменилось и название этого блока, впрочем, по-прежнему подозрительно созвучное имени острова Гуам, являющегося американским владением — ГУУАМ. Узбекистан выступал и ключевым участником проекта "Великого Шелкового Пути", согласно которому российский (и отчасти казахский) Транссиб вытеснялся бы с рынка трансконтинентальных перевозок второй транспортной магистралью, пролегающей намного южнее.

В 1999-2001 годах, когда опасность исламского экстремизма, воплощенная в афганских талибах и "Исламском движении Узбекистана" стала весьма ощутимой для официального Ташкента, он сделал движение в сторону Китая и России, присоединившись к Шанхайскому соглашению и фактически свернув свое участие в ГУУАМ. Однако резкий "антиталибский" поворот США после событий 11 сентября 2001 года позволил И.Каримову вернуться на круги своя. Уже в начале октября была согласована возможность использования военных баз на территории Узбекистана подразделениями армии США, причем не особо скрывалась даже "цена вопроса" — в качестве "американской помощи" узбекское руководство намерено получить от Вашингтона порядка 8 млрд. долл., что позволяло не только расплатиться с долгами, но и в значительной мере модернизировать экономику республики. Иными словами, Узбекистан явно предложил себя Соединенным Штатам в качестве стратегического военно-политического партнера в регионе — своеобразного "среднеазиатского Израиля", или, что еще вернее, "среднеазиатской Турции". Тем более, что, как с гордостью заявил узбекский премьер-министр, еще в 1995 году республика добилась энергетической независимости от России, а в 1998 году — зерновой. И предложение это, судя по всему, было как раз таким, какое давно ждали за океаном.

В этой связи следует отметить, что интересы нынешнего Узбекситана достаточно жестко пересекаются с интересами других стран региона, не исключая и Афганистан, где проживает значительное узбекское меньшинство. И амбиции Ташкента, умело поддерживаемые и подогреваемые американской стороной, могут стать дополнительным источником дестабилизации обстановки в Средней и Центральной Азии уже за ближайшие 5-7 лет, необходимые для качественного перевооружения узбекской армии. Тем самым установление здесь "четырехвекторного" (с прицелом одновременно на Китай, Россию, Индию, Иран) военно-политического присутствия США объективно противоречит не только российским национальным интересам как экономическим, так и политическим,— оно противоречит также национальным интересам ряда других государств. А чем в этих условиях является если не полное молчание, то тихое блеяние наших кремлевских ягнят — глупостью или предательством — покажет дальнейшее развитие событий.

Николай КОНЬКОВ

Владислав Шурыгин

11 марта 2002 3 0

11(434)

Date: 12-03-2002

БЕГУЩИЕ ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ (Американцы получат второй Вьетнам?)

Американские военные базы в бывшей советской Средней Азии — несомненно, крупная геополитическая победа США. Еще никогда за свою историю янки не оказывались в самом сердце Евразии. Причем не в роли гостей на чужом пиру, а как хозяева и покорители этого ключевого региона.

После "чудесного" — в считанные недели, разгрома "талибов" и "молниеносной" оккупации Афганистана — многим стало казаться, что в этом мире нет задач, которые были бы не по плечу бравым джи-ай. Но это все внешнее. На самом же деле? положение американцев сегодня напоминает балансирование на лезвии бритвы.

Войти в Среднюю Азию — еще не значит удержаться в ней. Об этом своим заокеанским покровителям могут достаточно квалифицированно рассказать англичане, потерявшие здесь не один десяток тысяч своих солдат, но так и не покорившие эти земли.

Конечно, удержаться в Средней Азии для США является одной из самых ключевых задач этого столетия. Но выполнение ее сопряжено с целым рядом трудностей.

Первые — чисто технические. Даже для такой богатой страны, как Америка, удерживать активные военные плацдармы за пятнадцать тысяч километров от своей территории и за тысячу километров от ближайших опорных центров блока НАТО очень непросто.

Все снабжение осуществляется только по воздуху самолетами ВТА. И потому каждый килограмм груза становится просто "золотым". При этом везти сюда приходится буквально все — от питьевой воды и сигарет, до топлива, фруктов и "тампаксов".

Только за первые семь месяцев проведения спецоперации в Афганистане общие затраты американцев составили более 30 млрд. долл. и вплотную приблизились к той сумме, которую за 10 лет потратил СССР на ведение войны в Афганистане. Поэтому вряд ли Штаты смогут позволить себе держать здесь полноценные боевые группировки, по примеру тех, которые развернуты в Косово и Боснии. Слишком дорого.

Эти базы им необходимы лишь на угрожаемый период, когда противостояние с Россией может привести к нарастанию военной угрозы. Но и в этом случае перебрасывать сюда сухопутные контингенты крайне затруднительно. Поэтому для американцев более важным является необходимость иметь здесь аэродромы подскока, с которых бы могли действовать их боевые самолеты и компактные базы для развертывания подразделений специального назначения, получающих возможность действовать в "подбрюшье" России.

Именно восстановлением аэродромов, переделкой их под натовские стандарты сегодня занимаются американские подразде- ления в Узбекистане и Киргизии.

Но, кроме технических, есть и множество других проблем. И главная из них — "цивилизационная".

Средняя Азия до сих пор находится в орбите бывшего единого советского пространства. Влияние России здесь достаточно велико. Общность культур, общность языка (русский язык до сих пор остается универсальным языком общения), схожесть проблем, с которыми столкнулись и россияне и жители среднеазиатских республик, формируют некие "союзнические" отношения меду Россией, Таджикистаном, Казахстаном, Туркменией, Киргизией и Узбекистаном. Кроме того, в Средней Азии живет достаточно много выходцев из России, которые так же являются "пророссийским лобби". Все это самым причудливым образом вплетается в особенности менталитета среднеазиатских народов, с их клановой сплоченностью, покорностью "сильной" власти, восточной хитростью и стремлением во всем находить собственную выгоду. Поэтому задача удержания американцами военного и политического лидерства в этом регионе далеко не так проста, как это могло показаться на первый взгляд.