Чтение онлайн

Но зачем он вообще нужен — этот временный управляющий? Он проводит собрание кредиторов, на котором решается, что же делать с предприятием: признать его банкротом и ввести на нем внешнее управление или реструктурировать задолженность. Если только это не исключительный случай, когда государство жизненно заинтересовано в сохранении предприятия, совет кредиторов принимает первое решение и в течение 3 дней вводит внешнее управление.

Это — сущий рай для фирмы-агрессора (нет никаких сомнений, что и внешним управляющим становится ее человек). Этот их кадр снабжен уже огромными полномочиями. Он имеет право даже полностью продать предприятие еще до окончания процедуры банкротства. И в итоге очень часто получается, что в день выставления имущества предприятия на торги — торговать-то оказывается и нечем! Именно это состояние и является конечной целью фирмы-агрессора.

И все это — законно. Банкротство живет и процветает. Количество дел о нем растет как на дрожжах и с каждым годом увеличивается в полтора раза. Весь этот беспредел порождает вокруг себя невероятное количество химер, от махровой коррупции в судах до целой категории фирм, специализирующихся исключительно на банкротстве. Химерой является самый действенный способ защиты от банкротства, когда предприятие создает дочернюю фирму, которой искусственно образует задолженность больше, чем другим бизнес-партнерам. Химерой является и то невероятное с точки зрения нормальной логики положение дел, когда возбудившая процесс банкротства фирма-агрессор имеет полное право отказаться от погашения задолженности со стороны третьего лица, желающего спасти предприятие. Отказывается и банкротит.

Конечно, в ситуации виновно крайнее несовершенство судебно-правовой системы, когда один судья, выносящий решение, понятия не имеет о противоположном ему решении другого судьи и когда в законе находится столько лазеек, протиснуться сквозь которые может и богач, и полный верблюд. Разумеется, не обходится здесь и без гласной или негласной помощи агрессорам со стороны префектов и мэров, прокуроров и ментов, имеющих с этого свою долю. Безусловно, подобные захваты невозможны без крыши в верхах, в промышленных кланах и мафиозных структурах. И нет смысла спорить с утверждением, что всему этому попустительствует вся сегодняшняя российская власть под руководством Путина, при которой разрушение производства и беспредел закона осуществляются ускоренными темпами.

Но пока власть — у них, а не у нас, говорить об этом бессмысленно. Надо действовать — так, как действуют рабочие осажденных предприятий. Вновь, как и девяносто лет назад, булыжник становится орудием пролетариата. Но если тогда борьба шла на площадях, то сегодня, в условиях оккупации, рабочие ведут сражения за каждый отдельный завод, за каждую фабрику. На них прут с дубинками — они отвечают водой из шлангов. В них стреляют газовыми ракетами — они достают разрешенные гладкоствольные ружья. Им приказывают отречься от директора — они баррикадируют входы и выходы, объявляют голодовки, перекрывают улицы. Им тычут в лицо решениями судов — они звонят в телекомпании, чтобы вся страна увидела их борьбу. Пусть агрессоры щеголяют постановлениями и законами — борьба рабочих справедлива, потому что, отстаивая свое предприятие, они бьются за свой хлеб и за всю Россию.

PS. По последней информации, Вартанян подал в отставку даже со своего и без того формального поста. Этот шаг он объяснил тем, что "быть директором в таких условиях представляет реальную опасность для моей жизни".

Андрей Фефелов

15 апреля 2002 0

16(439)

Date: 16-04-2002

ПУТЬ СВЯТОСТИ

Так, именно так начинается ХХI век! В Палестине, в Центре мира, на самом темечке планеты — в райских кущах — рекой льется кровь. Быть может, война перекинется скоро на север, на территорию Ливана, или обрушится вдруг на древний, разъеденный густой зеленью, город в Междуречье, пока еще тихо млеющий в сиянии желтых султанов мечетей, западающий в зеленые туманные сумерки азиатской ночи. Быть может, за столкновениями в секторе Газа, за дерзкой оккупацией территорий Палестинской автономии стоит образ завтрашнего, более грозного и более масштабного мирового противостояния…

В оккупированном израильтянами палестинском городе Вифлееме тихо. Действует комендантский час. Храм Рождества Христова — основная святыня православных палестинцев — в три кольца окружен тяжелой израильской техникой. Под фундаментом древнего сооружения лежат кости полутора тысяч убиенных по приказу царя Ирода невинных младенцев. Было это более 2000 лет назад. Теперь в стенах храма православные монахи и герои палестинского сопротивления выдерживают многодневную изнурительную осаду. Молятся, обратившись на Восток, ждут приближения нового, вечного дня.

В маленькой комнатке полуразрушенного домика лагеря Хан-Юнис молодой араб обвязывает себя связкой со взрывчаткой. Он исполнен гнева и готов завтра умереть за справедливость, за свою землю, святую и соленую, как слезы мучеников. Он кладет в боковой карман жилета маленький портрет Арафата. Последний раз любуется тусклыми звездами, мерцающими в жарком небе.

Впереди сражение!

Андрей ФЕФЕЛОВ

Марина Струкова

15 апреля 2002 0

16(439)

Date: 16-04-2002

ТЕРРОРИСТКА

Дочь Палестины с душой шахида,

где рай - последняя из надежд.

На нежном теле — бруски пластида

под белой тканью простых одежд.

Фразы последние не бледнея

в видеокамеру говорит,

Дочь Палестины — враг Иудеи,

свет интифады в глазах горит.

В город — кочевницей из пустыни,

взор опустив, что неженски строг,

чтобы захватчик, глумясь в гордыне,

на КПП задержать не смог.

Пусть подтолкнут, ухмыльнувшись криво,

только смолчит, отвращенье скрыв,

но средь надменного Тель-Авива

грянет сегодня победный взрыв!

Боль и отмщенье во мраке слиты,

где над телами — руин навес.

Дочь Палестины с душой шахида —

Солнечный факел в руках небес.

Марина СТРУКОВА

15 апреля 2002 0

16(439)

Date: 16-04-2002

«ВТОРАЯ КОЖА» (Мир стоит на пороге "текстильной революции". Успеет ли за ним Россия?)

Можно ли представить себе что-либо более изученное и привычное, чем текстиль, ткань, полотно? Читатель, наверное, только хмыкнет. Что за глупый вопрос?

Одежда, ткани сопутствуют нам с первой до последней минуты жизни, принимая в свои объятия пришедшего в мир человека, и последними провожая в небытие. От детской пеленки до погребального савана человек не расстается со своей "второй кожей" — одеждой.