Чтение онлайн

Седьмой факт. Резко сократилась заработная плата научных сотрудников, в среднем в 4-6 раз. Ныне средняя заработная плата даже высококвалифицированных ученых находится на уровне прожиточного минимума — это если учесть все источники получения заработной платы (т.е. должностные оклады, разного рода надбавки к ним — за ученую степень и высокие достижения в труде, оплату по грантам, по госпрограммам, по хоздоговорам).

Весьма показателен такой факт. Когда летом 1999 года был убит директор "Уралмаша" Белоненко, по телевидению (НТВ) сообщалось: он был такой заботливый хозяин, у него высококвалифицированные рабочие получали зарплату 12000 руб в месяц! А в это время средняя зарплата докторов наук в РАН не превышала 3000 руб. в месяц (по всем источникам оплаты, см. выше).

Уже в середине 90-х годов (приблизительно, в 1994-1995 годах) целый ряд ученых из США, Германии, Франции говорили: "Ваша российская наука выдерживает такое, чего не выдержала бы ни одна наука в мире!" Почему же российская наука еще хоть как-то, но держится? Да потому, что в ней работают преданные науке люди, которые вдобавок в основном имеют возраст старше 50 лет и потому не в состоянии переквалифицироваться — перейти на совсем иную работу.

Но надо знать правду: вклад российской науки в мировую науку все сокращается и сокращается! Это подтверждается следующими фактами. В книге "Наукометрия" (авторы В.В.Налимов и З.М.Мульченко), вышедшей в 1969 году, на основании анализа огромного фактического материала был получен следующий вывод: русскоязычный поток в мировой литературе составляет свыше 20% , англоязычный — около 50%, а поток на всех остальных языках мира (немецком, французском, испанском, китайском и т.д.) — около 30%. (Таким образом, русскоязычный поток всего в 1,5 раза меньше, чем на всех остальных языках без английского!).

А на расширенном заседании Пленума РАН в мае 2001 года главный ученый секретарь академик Н.А.Платэ огласил следующие цифры: в 1999 году вся российская наука опубликовала 21 890 научных работ (статей, брошюр, монографий), а одна американская наука — более 268 700 (т.е. почти в 13 раз больше). Если же взять весь англоязычный поток научной литературы (т.е. учесть работы на английском языке, выпущенные учеными Великобритании, Канады, Австралии и других стран), то он более чем в 15 раз превышает русскоязычный поток! Комментарии, что называется, излишни.

В связи со сказанным ясно, что решение выполнять "Закон о науке и государственной научно-технической политике" с 2010 года — решение преступное. Опять же преступным является и проект бюджета РФ на 2003 год, в котором расходы на науку гражданского назначения составляют всего 1,3% — вместо 4%, как это предусмотрено "Законом о науке…"

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Вам следует вмешаться и резко поставить вопрос о выполнении "Закона о науке…" уже с 2003 года.

Страхов Владимир Николаевич, академик РАН, генеральный директор Объединенного института физики Земли РАН.

Михаил Лобанов

9 сентября 2002 0

37(460)

Date: 10-09-2002

Author: Михаил Лобанов:

“УСТУПИ МЕСТО ДЕЯНИЮ...” (С выдающимся русским писателем беседует Владимир Бондаренко)

Владимир БОНДАРЕНКО. Русское направление подводит свои итоги в литературе. В меня это вселяет оптимизм: значит, есть чувство чего-то крепко сделанного, неисчезаемого — это, во-первых, и есть надежда, что эти итоги, отраженные в виде книг-воспоминаний, будут прочтены, изучены и поняты молодыми… По-настоящему прогремел трехтомник воспоминаний Станислава Куняева, вызвал споры, полемику, несогласие, но, минуя какие-то конкретные ошибочные оценки и личностные обиды, трехтомник дал читателям главное — ощущение русского пути. Сейчас многие с интересом читают книгу воспоминаний Сергея Викулова "На русском направлении". Готовятся к выходу мемуары Леонида Бородина. Вызвала огромный интерес книга художника Ильи Глазунова "Россия распятая". Книги разные, но это все наш русский фронт сопротивления, наше видение мира. Вот и ваши, Михаил Петрович, главы из книги, опубликованные в журнале "Наш современник", уже активно читаются и врагами и друзьями. Что означает для вас "Опыт духовной автобиографии"? Для кого вы писали свою книгу? На что надеялись?

Михаил ЛОБАНОВ. Я писал свой "Опыт духовной автобиографии" не из узколичных побуждений, не ради собственного честолюбия, и даже не для массового читателя, а главным образом для историков литературы. Может быть, эта книга пригодится и тем, кто будет изучать историю разрушения нашего великого государства. Причины нашей величайшей катастрофы, конечно же, слишком глубокие, и не походя о них надо говорить, да и все ли они открыты нам? Но могут внести свою долю в понимание того, что произошло, все свидетельства современников, в том числе и мое. Разумеется, не голословные свидетельства, а рожденные из собственного опыта активного участия в событиях конца ХХ века. Известно, что идеологические истоки того, что происходит ныне в нашей стране,— во многом в шестидесятых годах теперь уже прошлого ХХ столетия. Именно тогда, сорок лет тому назад, и выявилась сперва прикровенная, а потом и все более открытая борьба двух направлений в литературе, в общественной жизни — либералов и почвенников. Или иначе: космополитов и патриотов. Вот я и оказался волею обстоятельств, как когда-то в Великую Отечественную войну стрелком на передовой,— на той же передовой в идеологической борьбе. Не со стороны наблюдал за происходящим, а изнутри ощущал как бы накал этой борьбы. И было для меня очевидно, как либеральные миазмы разъедали, подтачивали основы общественного бытия. Там, в шестидесятых-семидесятых годах, в скрытой форме уже существовало то, что расцвело ядовитым махровым цветом с "перестройкой" при "демократах". Я писал об этой опасности, вызывая на себя вал обвинений в "антиисторизме", "внеклассовости", "шовинизме". Обвинения сыпались не только со стороны антирусской прессы, но и со стороны официальных властей. Вплоть до генсека ЦК КПСС Юрия Андропова, который дал команду осудить нас в специальном решении ЦК партии, подверг критике мою статью "Освобождение" о романе Михаила Алексеева "Драчуны". А бить меня было за что…

В.Б. Удивительно то, что всерьез эта смычка антирусских сил из ЦРУ и КГБ, из радио "Свобода" и ЦК КПСС никогда не разбиралась. Обратите внимание, как одинаково, как говорят, вплоть до запятых, громили романы Валентина Пикуля и Михаила Алексеева, статьи Вадима Кожинова и ваши, стихи Станислава Куняева и Николая Тряпкина в отделах культуры и пропаганды ЦК КПСС, в газетах "Правда" и "Известия" и по всем буржуазным голосам. И никто не задумывался, почему так схожи статьи в "Правде" и выступления на радио "Свобода" по русскому национальному вопросу? Меня-то окунули в эту борьбу с головой с самого начала, когда я, скажу честно, мало что в ней понимал, и вдруг за достаточно лирическую историко-литературную статью "Сокровенное слово Севера", опубликованную в журнале "Север", еще будучи всего лишь начинающим критиком , я попал под обстрел и "Правды", и "Коммуниста" и "Литературной газеты", и все те же идеологические марксистские зубры Суровцев и Оскоцкий нашли и у меня антиленинский внеклассовый подход… Но и "Свобода" в лице Марка Дейча тоже прицепилась ко мне… Они же были близнецы-братья : идеологи из ЦК, суровцевы, беляевы и оскоцкие, и идеологи из ЦРУ и "Свободы". Те из них, кто жив и сегодня, убедительно эту близость доказывают, печатаются в одних и тех же либеральных органах, состоят в одних и тех же партиях. Как выросла эта яковлевско-горбачевская раковая опухоль в руководстве страны? Неизбежна ли она?

М.Л. Теперь-то все открылось. Готовилась "перестройка", готовился разгром государства, а для этого, как всегда при революциях, требовалась духовная подготовка. Наверху действовала пятая колонна с просионистской, проамериканской идеологической обслугой. Задачей было — внедрение в массовое сознание разложения, подрыва всего национального и государственного. А я "пер против рожна". Против журнала "Юность" — матерого гнезда "детей ХХ съезда", хрущевских выкормышей, всех этих аксеновых и гладилиных, прочих будущих эмигрантов третьей волны. Против Евтушенок с их изощренным "Да здравствует — Долой!". Против Окуджав с их расистским " А одна ли у нас кровь?" Против Бочаровых с их нигилизмом, язвительностью в адрес армии. Против либерального направления журнала "Новый мир", которое и породило нынешнее его прислужничество "реформаторам" и соросам. Против американизма как смертельной угрозы национальной самобытности народов. Против глумления над русской историей и русской классикой. Вот обо всех этих событиях в моей жизни я и пишу в своей "духовной автобиографии". Как это было, как готовилось то, что мы сегодня имеем…

В.Б. Вас, пожалуй, из литературных критиков русского направления наиболее жестко критиковали в советское время в самых высочайших идеологических инстанциях и в ведущих партийных изданиях. Из-за ваших статей выгоняли с работы главных редакторов журналов, даже фамилию вашу вычеркивали из общей обоймы упоминаемых в статье критиков. Вы были из самых гонимых. Почему же после перестройки вы не оказались в стане жертв социализма, в стане таких антисоветских патриотов, как Игорь Шафаревич, Леонид Бородин или даже Владимир Солоухин? Вам же доставалось поболее, чем тому же Солоухину? Что повело вас в стан "красно-коричневых"? А вернее, в стан последовательных защитников социализма?

М.Л. Я не мог стать сторонником "перестройки" хотя бы потому, что толкачами ее были те же самые идеологи, с кем я боролся десятилетиями. Те же самые русофобы. Кто были любимцы Горбачева? Бакланов, Гельман, Гранин, Юрий Афанасьев… Ни одного русского писателя не было и рядом с Ельциным. Помните, с кем он поехал в Петербург на пушкинский праздник? Как будто перепутал Пушкина с Остапом Бендером, забрал с собой исключительно одних соплеменников последнего, хазановых и жванецких. А помните встречу ЕБН с тем же "избранным народом" в Кремле с обсуждением "Что делать?" и с пированием этих местечковых бояр в Грановитой палате? Та же компашка собирается и вокруг Путина, все те же вечно цветущие хазановы и жванецкие. Могло ли присниться нам, фронтовикам, такое, чтобы президент России в годовщину начала Великой Отечественной войны торжественно вручил Государственную премию по литературе бешеному русофобу, презренному фельетонисту Войновичу за его Чонкина, с глумлением над русским солдатом, ненавистным ему, видимо, потому, что русский солдат спас еврейство от гитлеровского истребления…