Чтение онлайн

Б.Б. Вопрос адресован весьма точно, ибо вы в своей газете часто писали о "семье" и обо мне, как о части этой "семьи". Полагаю, я смогу описать, что такое — "семья", и к чему ведет Россию та группа людей, которая контролирует сегодня основные финансовые потоки. Слово "семья" появилось с целью дискредитировать Ельцина как человека, который передал власть и капитал очень ограниченной группе людей, приближенных к нему непосредственно. Находясь внутри "семьи", могу утверждать, что сам Ельцин никаких экономических выгод от этого не получал. Зная его образ жизни, зная, с чем он остался после отречения, как живут две его дочери, весьма небедные, я все-таки могу утверждать, что Ельцин не был коррумпирован. Он старался, чтобы вся его семья жила, как добропорядочная семья президента, не вызывая упреков. Насколько это удавалось, другое дело. Время было такое, что люди, узнав о твоей кредитной карточке, считали, что ты воруешь деньги. Однако реальность такова, что очень ограниченная группа людей получила контроль над огромными капиталами. Я полагал, что это временное явление, необходимо расширить группу богатых людей. Если первоначально было десять так называемых олигархов, связанных с "семьей", я считал, что со временем их должно стать пятьсот, а потом и тысяча, и не связанных с "семьей" . Не хочу углубляться в экскурс, но во всех странах, вставших на путь капиталистического развития, капитал внутри общества распределен неравномерно. Во всякой стране есть весьма узкие группы людей, которые контролируют экономику. Это реальность. И хотя сейчас появляются компании, которым выгодно привлечение дешевых денег и в них оказываются миллионы и миллионы акционеров, но все равно контроль над основными потоками сохраняют узкие группы. Так обстоит дело во Франции, в Америке, в меньшей степени в Германии, в большой степени в Италии. За этой группой следуют другие многочисленные — то, что называется "средним классом". Именно стабильность среднего класса определяет стабильность общества в целом. Но такой концентрации, какая случилась в России, нет ни в одной стране мира, быть может, только в странах Востока и Африки. К сожалению, с приходом Путина ситуация изменилась к худшему. Сегодня еще меньшая группа людей контролирует еще большую часть экономики. Такая сверхвысокая монополизация, связанная с корпоративным эгоизмом, не позволяет России встать на ноги, не позволяет народу решать свои социальные проблемы. Поэтому Россия вымирает, институты власти деградируют, развитие остановлено. Ко мне в Лондон приезжают мои знакомые из Тулы, Рязани, и они рисуют ужасные картины. Быть может, меня обвинят в национальных пристрастиях, но я считаю необходимым заметить, что основные социальные бедствия затрагивают прежде всего русский народ, который в действительности вымирает. Как же относится к этому власть? Вместо того, чтобы откликаться на вопиющие сигналы, идущие изнутри русского народа, власть желает подавить эти сигналы. Я хочу сказать о так называемом "русском фашизме". Признаюсь, некоторое время я сам заблуждался, мне казалось, что существуют ряд проявлений, ряд движений и партий, которые могут подтолкнуть к образованию "русского фашизма". Однако, исследуя эту проблему, изучая историю национальных отношений в России, я понял, что русские в высшей степени веротерпимы, менее других подвержены национальным фобиям, и те проявления, которые следует назвать черносотенными, или погромы в течение истории России не выходили за рамки общеевропейских "стандартов", да простят мне это кощунственное слово в данном случае. Огромное количество евреев поселились в России. Ушли они из Европы, спасаясь от преследований. Это был самостоятельный выбор, и это означало, что в России им было безопасно, безопаснее, чем в остальных странах Европы. То же и о немцах. Был настоящий мирный исход немцев в Россию из Германии, прежде всего по экономическим мотивам. Это свидетельствует о терпимости русских к другим нациям. Мне кажется, что идея "русского фашизма" выгодна властям, которые не желают пользоваться нормальными способами управления российским обществом. Чтобы подавить конфликт между властью и народом, власть множит конфликты внутри самого народа. Московская трагедия — во многом тому свидетельство. Путину казалось, что он создал эффективную модель управления, именуемую "вертикалью власти". Однако нет никакой вертикали. Есть пустая площадка, которую он расчистил вокруг себя. И перефразируя образное выражение Александра Зиновьева, Путин находится на "зияющей высоте". Стремление Путина назначать повсюду своих людей — это явная неуверенность в своих силах. Путин не умеет работать с сильными людьми, а только со своими, как правило, слабыми. Это, повторяю, Грызлов, чуждый для МВД. Это Сергей Иванов, при котором окончательно погибает Российская армия. Это Миллер, который, придя в Газпром, сломал, наконец, становой хребет российской экономики. Сильные люди удаляются Путиным от управления. Так было после гибели подводной лодки "Курск", когда Путин срезал цвет Северного флота, командующего Попова и начальника штаба Моцака. Так было после недавней гибели в Чечне вертолета Ми-26, когда Путин уволил любимца армии, командующего армейской авиации генерала Павлова, а саму армейскую авиацию передал в ведение ВВС, что лишено всякой военно-стратегической логики и ведет к деградации остатков вертолетного потенциала страны. Так вышло с уволенным в отставку генералом Ивашовым, быть может, единственным среди военных реальным геостратегом, понимающим катастрофический для России характер появления американцев в Средней Азии и на Кавказе.

А.П. Жупел "Русского фашизма" — это способ поддерживать напряжение между русскими и евреями, русскими и кавказцами, русскими и, теперь уже, украинцами. И это способ подавления самого русского самосознания. После 91-го года огромными усилиями патриотических идеологов удалось ликвидировать пропасть между "красной" и "белой" верой, образом "красной" и "белой" России. Теперь мы стараемся приблизить к себе "либерал-патриотов", которые нащупывают общие с нами ценности, имя которым — сильная великая Россия. Власть старается не допустить этого сближения, ибо растерзанное русское самосознание, разорванный на куски патриотизм являются достоянием власти, поддерживают ее на плаву. Соединенный, нераздельный патриотизм становится достоянием народа. Губителен для власти, которая антинациональна, действует в интересах других стран и культур. Не отсюда ли раздражение Кремля по поводу наших встреч, попытка опорочить эти встречи, оклеветать их участников?

Б.Б. Должен заметить, что, постоянно размышляя над русской историей, я пришел к выводу, что нам за долгие годы и даже века так и не удалось создать того, что я называю "единой политической нацией". То есть народа, не расчленяемого властью по национальному признаку. Слабая и недальновидная власть всегда действует по принципу "разделяй и властвуй". И самый простой способ разделить — разделить по национальному признаку. Это остается главным препятствием для интеграции экономической, национальной, пространственной, интеграции элит в такой многонациональной стране, как Россия. Мне кажется, Путин даже не задумывается над этой проблемой. А те рядом с ним, кто понимает важность этой задачи, действуют в прямо противоположном направлении в ущерб единству России. Эффект нашей предыдущей встречи, взрыв от публикации нашей с вами беседы объясняются двумя составляющими. Абсолютно неожиданной, не виртуальной, а реальной комбинацией "Проханов—Березовский", что раньше казалось совершенно невозможным для зашоренных политиков. Тех, кто мыслит стандартно и не понимает, что настоящая политика строится из неординарных, неожиданных комбинаций, которые могут привести к желаемой цели. Для нас эта цель — сохранение России, как уникальной и мощной страны, в которой люди живут в духовном и материальном комфорте. Вторая составляющая этого шока власти в том, что мы начали занимать нишу, которая, на мой взгляд, наиболее эффективна для достижения упомянутой цели. Мы с вами по-разному смотрим на идею патриотизма. Но мы одинаково считаем, что патриотизм — это единственная сила, которая вытащит Россию из беды, в которой она оказалась. Поэтому соединение людей с различной политической философией, но с одинаковой исторической целью действительно настораживает власть. Путин не использовал дарованный ему уникальный шанс. Не смог сформулировать "национальную идею" и действовать в интересах всего общества, а не узкой группы людей. Наша встреча показала, что слияние либерального патриотизма и классического, то есть державного, может обеспечить тот синергетический эффект, который необходим для формирования национальной идеи России.

Станислав Белковский

28 октября 2002 0

44(467)

Date: 29-10-2002

Author: Станислав Белковский

ПУТИН МЕНЯЕТ ОРИЕНТАЦИЮ (Президент может оставить "семью")

Московская трагедия 23-26 октября может привести к самым серьезным переменам в российской власти и кремлевской политике. Ибо именно в эти дни президент Владимир Путин неожиданно обрел независимость от тех, кто привел его в Кремль, — пресловутой "семьи", ближайшего окружения Бориса Ельцина.

Отныне Путин обязан властью уже не "семье". А спецподразделениям ФСБ и МВД России. Генерал-полковникам Владимиру Проничеву и Владимиру Васильеву. Они положили конец мятежу, который мог нанести смертельный удар по Кремлю и аннулировать главное достояние Путина — его рейтинг.

При этом сам президент в трагические дни и ночи чеченского мятежа полностью подтвердил свою репутацию нового Горбачева. Он обратился к нации лишь через 15 часов (!) после завершения штурма. И даже в этом обращении Путин не осмелился употребить единственно возможное для крупного политического лидера местоимение “я”. Мы не смогли спасти всех, простите нас, говорил хозяин Кремля, словно намекая, что не ему принадлежит огромная власть в огромной стране, а остающемуся за кадром коллективному кукловоду. За все дни трагедии Путин так и не побывал у Театрального центра. Наконец, в ночь штурма страна не слышала слова "Путин" ни разу. Только утром, в 7:40 (через добрых два часа после развязки), пресс-секретарь президента Алексей Громов сообщил, что его патрон проинформирован о случившемся. (Можно предположить, что до 7:40 Путин просто спал, и челядь не осмеливалась потревожить его известием о конце мятежа). А в 10:00 Путин встретился в Кремле с директором ФСБ Патрушевым и министром внутренних дел Грызловым — с двумя чиновниками, которых роковой ночью тоже не было видно и слышно. Троица заспанных людей, вроде как призванных отвечать за безопасность всей страны и ее народа, вяло констатировала, что все обошлось. Нельзя не заметить, что представители оперативного штаба, главой которого был генерал ФСБ Проничев, неоднократно подчеркивали, что пошли на штурм на свой страх и риск, приняли единственно верное решение лишь потому, что бандиты начали расстреливать заложников. Путин, как и классический Горбачев образца 1989-91 гг., ничего не знал. Если бы штурм закончился провалом — отвечали бы только Проничев и Васильев. И даже покуситься на успех Путин толком не сумел. Никто из силовиков, комментировавших утром 26 октября ход и результаты штурма, не помянул добрым словом президента. Хотя, по аппаратным канонам, мог и должен был бы. Ибо Проничев и Васильев уже понимали: ликвидацию мятежа нельзя просто подарить Путину. Тогда в российской власти опять ничего не изменится.

Теперь силовые кланы могут обменять спасение Путина на отстранение "семьи" от реальных властных рычагов, от финансовых потоков и государственных СМИ. Силовики наглядно показали народу, что президент слаб и психологически неустойчив. Наверное, именно поэтому он целых три года не мог выползти из-под крышки "семейного" контроля. За 34 месяца президентства он, вопреки ожиданиям, не уволил Волошина и не принял ни одного принципиального решения, которое противоречило бы интересам бизнес-клана Романа Абрамовича. Теперь, вероятно, Путин вынужден будет дрейфовать в сторону Лубянки, поскольку у него нет другой возможности оплатить счет за 26 октября 2002 г.

Впрочем, нельзя не отметить, что захват бандитами Театрального центра на Дубровке случился очень вовремя для Путина. В полный тупик зашла "антитеррористическая операция" в Чечне — война, на которой нынешний президент пришел к власти и которую неоднократно объявлял выигранной и законченной. Почти до нуля упал рейтинг Путина в озлобленной и обворованной армии. Началась реализация сверхнепопулярной реформы ЖКХ, в результате которой четверть населения страны к 2004 году — очередным президентским выборам — рискует остаться без жилья. На этом фоне резко пошла в гору популярность КПРФ, которая теперь становится центром консолидации всех противников Путина, независимо от их политических взглядов. Все шло к тому, что выборы 2003-2004 годов обернутся тяжелым поражением Кремля. Предотвратить неблагоприятное для власти развитие событий могла только серьезная катастрофа. И она грянула.

Общая эйфория от успеха штурма проходит — по мере того, как количество жертв приближается к 200. Когда эйфория улетучится окончательно, будут поставлены новые важные вопросы, например: каким образом столь крупный отряд террористов с оружием и в камуфляже беспрепятственно проник в театральный центр? Правда ли, что у "сестер-смертниц" была не настоящая взрывчатка, а лишь муляжи? Почему утром 26 октября так расходились показания Патрушева и Васильева: первый говорил, что все террористы ликвидированы, второй — что они разбрелись по Москве? И так далее.

От ответов на эти вопросы будет зависеть судьба власти в одной отдельно взятой стране.

Станислав БЕЛКОВСКИЙ, генеральный директор Совета по национальной стратегии

Николай Переяслов

28 октября 2002 0

44(467)

Date: 29-10-2002

Author: Николай Переяслов

ПОСЛАНИЕ ПРЕЗИДЕНТУ

— Ах, Володя, что ж ты смотришь и молчишь?

Под Москвою — нынче новый Тохтамыш!

Да и только ль под Москвою? Посмотри —

враг давно уже бесчинствует внутри.

Вон он ходит в черной бурке у Кремля...

Не под ним, а под тобой горит земля!

И всё ближе у Кремлевских гордых стен

разгружается чеченский гексоген.

Ах, Володя, не советников спроси —

свою душу, словно грушу, потряси,

пусть она тебе без фальши даст ответ:

для России — есть трагедия иль нет

в том, что десять лет подряд из года в год

вымирает миллионно твой народ,

и от армии — защитницы страны —

лишь казармы опустевшие видны?

В том, что, глядя на поля из-под руки,

плачут, видя запустенье, старики,

и уходят, чтоб добыть родным обед,

наши дочки в проститутки в десять лет?

В том, что Родину — и нашу, и свою! —

положил ты, как подстилку, под "семью",