Чтение онлайн

В ОБХОД НАРОДА

Прибыв в Севастополь, я начал изучение дела с низов.

Более тысячи граждан на вопрос: "Поддерживаете ли вы создание у стен Севастополя мемориального кладбища немецким захватчикам?"— ответили категорическим "нет!" А защитница Севастополя Герой Советского Союза Мария Карповна Байда, с которой мне довелось встретиться в военном госпитале за несколько дней до ее кончины, сказала: "Увековечение памяти на нашей земле фашистам — это святотатство. Если бы мне в 42-м кто-нибудь заикнулся, что в Севастополе поставят памятник нашим захватчикам, я бы вырвала ему язык!".

Итак, если все мне сказали: "нет" немецкому кладбищу, то почему тогда безмолствовали, допустили его строительство? — спрашивал я собеседников. Вот, к примеру, в городе-герое Ленинграде, таком же многострадальном, в том месте, где фашисты сомкнули блокадное кольцо, в районе плацдарма "Невский пятачок", немецкие эмисары из "Фольксбунда" (народного союза по уходу за военными захоронениями) и представители Ленинграда и области намеревались установить гитлеровцам памятник, так ленинградцы, пережившие голодную блокаду, незамедлительно выступили с бурным протестом и предотвратили кощунство.

— А нас никто не спрашивал и нашим мнением не интересовался. Всё это темное дело провернули втихую, тайно,— с горечью ответили люди.

Оказывается, народ не проведешь, он всё видит, всё слышит, всё терпит, сжав кулаки, как пружину, готовую в любое мгновение разжаться.

А ведь "хозяева" города обязаны были посоветоваться с севастопольцами, заручиться их согласием, хотя бы на массовом митинге в День Победы. Но "слуги народа" проигнорировали свой народ. Все решили по-воровски, втихую, келейно, в обход людей и тем самым глубоко оскорбили их.

К возведению мемориального кладбища под Севастополем немцы подбирались исподволь. Сначала забросили пробный "шарик": на самом трагическом для советских войск мысе Херсонес — установили там один-единственный крест с многозначительной надписью: "В честь павших"… Народ этот "шарик" проглотил молча. Второй этап ползучей экспансии ознаменовался уже появлением у стен Севастополя (в Гончарном) двадцати пяти мемориальных стел и крестов. А теперь, дорогие севастопольцы, ждите появления подобных памятников и в самом Севастополе…

Никто не спорит, кладбища гитлеровским оккупантам нужны, но где? Собирайте их кости, свозите и хороните, где угодно, но только не в легендарном Севастополе. А коль уж здесь такое случилось, то тогда, господа хорошие, будьте же милосердны. Соберите вокруг Севастополя черепа и кости его героических защитников и достойно упокойте их. Приведите заодно в должный порядок и уже существующие кладбища своих героев. Уберите неслыханный и невиданный позор с легендарной земли Севастополя!

ИСПОВЕДЬ ТРЕХ КОНТР-АДМИРАЛОВ

После встреч с рядовыми жителями города настала пора встретиться с верхушкой ветеранских организаций Севастополя. К председателю Комитета ветеранов войны и Вооруженных Сил, к бывшему старшему преподавателю истории марксизма-ленинизма Анатолию Калиненко я шел с надеждой услышать от него нечто патриотическое. Но услышал: "Немецкие солдаты не виноваты, они жертвы нацизма. Верные присяге, они вынуждены были стрелять и убивать, выполнять приказы фюрера. Их обязательно надо хоронить. И потому кладбище в Гончарном правомерно и закономерно".

Бывший политработник Калиненко так жалобно и ласково говорил о гитлеровских "бедолагах", что впору было немедля хвататься за лопату и бежать открывать новое кладбище немецким воякам, и не на окраине, а в самом Севастополе.

Обрадованный моим пристальным вниманием, Калиненко и далее продолжал оправдывать появление у стен Севастополя германского кладбища.

— Оставшиеся в живых немецкие солдаты,— говорил он,— горячо покаялись. Будучи в деловой ветеранской поездке по Германии, я встречался с ними. Они искренне каялись. Приезжая сюда неоднократно с ответным визитом и в прошлом году при открытии кладбища, они тоже крепко каялись. А в прессе, к моему удивлению, говорят о братании и примирении. Этому виновник бывший председатель горсовета Василий Пархоменко. Это он настроил борзописцев на такой лад. Это неверно. Немцы покаялись.

Лукавит Анатолий Петрович, никакого покаяния не было. Возможно, бывшие фашисты и каялись перед ним лично, скажем, в ресторане "Рыбацкий стан" на банкете, данном послом ФРГ господином Штудеманом в честь открытия в Гончарном мемориального кладбища, но ни государственные деятели Германии, ни бывшие гитлеровцы нигде и никогда всенародно не каялись.

— А о кладбище нашим павшим героям в Дергачах, на которое без слез не взглянешь, вы проявляете заботу? — осторожно вклинился я в разговор.

— Еще как! Например, в "Рыбацком стане", выступая с речью, я попросил у посла Штудемана денег на благоустройство этого кладбища. Он обещал.

— И вам было не стыдно, не унизительно?— не унимался я.— А о незахороненных героях обороны и освобождения Севастополя вы знаете?

— А то как же! На каждом аппаратном совещании в горгосадминистрации говорю об этом,— меняясь в лице, всё более мрачнея, ответил Калиненко.

— И только?

— Да кто вы такой, чтоб меня допрашивать?— взорвался глава ветеранов.— Я на животе прополз от Москвы до Берлина!

Возможно, тогда, на фронтах Великой Отечественной войны, и ползал под огнем немцев Калиненко, не спорю. Но зачем же теперь в Севастополе "ползать"?..

Окончательно вывел моего собеседника из равновесия последний вопрос.

— Как вас понимать, уважаемый? В свое время вы преподавали в Высшем Военно-Морском училище идеи марксизма-ленинизма, учили ненавидеть фашистов, а теперь выгораживаете их.

Побагровев, бывший учитель марксизма-ленинизма нервно вскрикнул: "Вас на меня натравили!"— и потянулся было за пистолетом, которого, к счастью, у него не было. И слава Богу, бодливой корове рога он не дал.

Затем я пошел к главе другой ветеранской организации — к председателю Совета участников героической обороны и освобождения Севастополя, бывшему политработнику, нынешнему контр-адмиралу в отставке Михаилу Байсаку.

Активный участник обороны Севастополя, Михаил Григорьевич Байсак не стал вилять, оправдывать немцев и устроителей торжественно-траурного митинга во время открытия немецкого военно-мемориального кладбища. Он сказал, что Калиненко дал команду явиться туда с десятью участниками обороны Севастополя и поэтому он прибыл туда, но только из любопытства, а не из любви к немцам. И на банкете в "Рыбацком стане" он был ради любопытства. Даже к рюмке не притронулся: "Понимаешь, пренебрег". Ну, спасибо вам, патриот вы наш, особенно за трезвость и "любопытство!..".