Чтение онлайн

— А что я пел? — Серега, лет под 45, ни мышц, ни пуза, лишь с какими-то пронзительной голубизны глазами, почему-то отозвался в тоне оправдания: Ну, там гуманитарку раздавали, я и подписался…

— Ты ж баянистом у нас был по санаториям!

— А санатории все гавкнули, меня позвали, с голодухи и пошел. Сперва действительно тушенку с макаронами давали хорошо. Ну а потом уже пустили по коммерческим ларькам…

— Во! — взобрался вновь Петрович на любимого конька. — На этой гуманитарке вас всех и опустили! Это раздавали, чтобы разучились все работать, научились воровать. С этой гуманитарки вся разруха и пошла, на ней все жулики и поднялись! Что, не так, Серега?

— Ну, было, все эти коробочки тащили, все в храме сдвинулись на них. Только "гуманитарка" скажут — и уже глаза горят…

— Я вас чего-то, на хрен, не пойму, — вернулся из парилки юный коммерсант. — Ушел, вы о евреях говорили, а теперь о чем? — И тут как раз запикал его козырной мобильник, он его схватил, все смолкли, чтобы не мешать этой экзотической здесь связи: — Я, кто же еще? Ну, в бане. Народу? Ну так, средне. А ты где? Там же? А чего тогда звонишь? Ну все, пока… Ну так о чем теперь-то спор?

— Санек, они тут батюшек уже пошли киздить…

— Нет, лучше тогда давайте об евреях. К нам один батюшка на точку подъезжал, на такой, на хрен, тачке — конец света! Наши мужики его хотели подколоть: откуда тачка-то такая, Бог послал? А он: нет, братие подарили. Достал лопатник, а там вот такая, на хрен, стопка, все стольники в баксах! Наши: ну тогда, благословите, батюшка, и нас — и к ручке его, к ручке. Так что вы кончайте батюшек обламывать, а то точно, на хрен, Бог накажет!

— Да нас и так уже Бог наказал! — С какой-то уже некуражной горечью вспылил отец выпускника. — Петрович правильно сказал: сделали из народа быдло, все — мимо нас. На выборах только стакан водки всем нальют — и понеслись голосовать! А почему эти церкви сейчас прут как грибы? Элементарный рэкет! Всем коммерсантам скажут: или на храм гони, или лицензию отнимем. И все, как миленькие, отчисляют. А там такие фонды, уже ни налогов, ни отчетов, десять процентов денежек на купола, а остальное — по карманам. Мне человек рассказывал, который знает…

— Ну и молчи, на хрен, если знаешь. Ну и че, на хрен, с того, че ты тут это наболтал? И ты, Петрович, че, эта, мутишь волну? На, на хрен, пива лучше выпей! — и младокоммерсант двинул ему лихо откупоренное зажигалкой пиво.

— Да, пошли вы все в баню! — отмахнулся в сердцах Петрович, чьи речи, собиравшие, как чувствовалось, раньше исключительный успех, теперь как-то подавлялись иной силой, заключенной в безъязыком младокоммерсанте. И по глазам парильщиков читалось, что подкрепленное тем экзотическим мобильником это его сегодняшнее "на хрен" для них как-то весомей прошлых баек старого хрыча.

И он отправился в парилку, а за ним и двинувшими следом мужиками пошел и я, сыгравший роль единственного зрителя в этом ток-шоу местного разлива. И там уже Петрович развернулся снова от души. Сначала выгнал нас из парилки, сам повозился в ней, поддал парку, потом позвал, плеснул последний ковшик "под себя", потом еще — "под веничек". И древняя забава русских, супротив которой уже не попрешь, вернула сбитый с толку мир в смятенные сердца. Петрович опустил пар и стал нас тыкать веником в коленки, животы и морды: "Ну что, мед? Русская баня, это вам не сауна! Ну, мед?"

И пот из меня вышел — и с ним какие-то родные слезы к нашему большому, как дитя, стоящему как будто выше собственного понимания народу, — которых, благо, было не видно за горячей влагой в просмоленной долгим потом нации парной. Казалось, чуть еще наддать парку, налечь на веник — и оно, родимое, совсем оттает. За этой, видимо, мечтой мы, русские, и ходим в баню все свои нелегкие тысячу с лишним лет.

Владимир Бондаренко

28 января 2003 0

5(480)

Date: 28-01-2002

Author: Владимир Бондаренко

ПЛАМЕННЫЕ РЕАКЦИОНЕРЫ

Все годы перестройки, все годы разрушения нашей державы в отечественной культуре нарастало противостояние патриотов и демократов, по страницам газет и журналов полыхала гражданская война в культуре, одни стремились защитить национальные интересы России, другие решили, что ни народ русский, ни государство больше им не указ. И кроме свободы своей личности культуре и ее творцам защищать нечего. Но кто же такие были эти патриоты, осознанно отказавшиеся от наград и званий ельцинского режима? Любовь к России в те годы объединила, пусть на время, самых непримиримых оппонентов — красных и белых, православных и атеистов. Я попытался собрать воедино всех наиболее значимых мастеров русского искусства, разных по политическим взглядам, по эстетическим пристрастиям. Но однозначно относимых нашими либеральными оппонентами к стану патриотов. В первом, приближенном, варианте моего проекта получилось 50 портретов. Все они, по мнению наших безумных разрушителей, являются ретроградами, мракобесами и консерваторами. Поэтому я назвал свою книгу "Пламенные реакционеры". Мне кажется, в России пламенные реакционеры всегда определяли развитие культуры. Определяли планку её творческой высоты. Достоевский и Лесков, Чехов и Бунин, Шолохов и Есенин… Демократы были лишь шумными подмастерьями, лихими ремесленниками. Думаю, и герои моей книги определили всю значимость русской культуры конца ХХ века. Достаточно условно я разделил книгу на три части: "Красный лик патриотизма", куда вошли мастера культуры, придерживающиеся красных, советских позиций: Сергей Михалков, Юрий Бондарев, Татьяна Глушкова, Владимир Бушин, Александр Проханов и другие; "Белый лик патриотизма", объединивший художников и писателей православно-монархического склада: Александра Солженицына, Игоря Шафаревича, Илью Глазунова, Никиту Михалкова, Вячеслава Клыкова и других; и "Русский лик патриотизма", героями третьей части стали писатели, художники, композиторы, поэты, которых нельзя назвать ни красными, ни белыми. Это и Георгий Свиридов, и Валентин Распутин, и Станислав Куняев, и Юрий Мамлеев…

Два первых тома — "Красный лик патриотизма" и "Белый лик патриотизма" — уже вышли и продаются в книжных киосках Союза писателей России, журнала "Москва", Литературного института, ЦДЛ… Тираж первого издания небольшой, заинтересовавшиеся книгами могут поторопиться.

Кто же взял на себя смелость оставаться патриотом в годы, когда это слово казалось грубым ругательством по мнению "образованного общества"?

Читайте книгу "Пламенные реакционеры"…

28 января 2003 0

5(480)

Date: 28-01-2002

Author: Игорь Ляпин

НОВЫЕ СТИХИ

ПИАНИСТКА

Я слышу звуки пианино,

Свиридова бессмертный вальс...

Там за стеной соседка Нина

Опять, наверно, напилась.

Опять не выдержали нервы

И разрывает жизни мглу

Посудомойка из “Таверны”,

Из кабака, что на углу.

Дороги жизненные кривы

И вот опять передо мной

Души прекрасные порывы

О стену бьются головой.

И вижу я, как не картинны

И взгляд, и локон у виска,

И клавиши, и пальцы Нины,

Распухшие от кипятка.

Ее сегодня б не узнали

Те, кто из этих дивных рук

В сверкающем концертном зале

Ловил с восторгом каждый звук.

Я чутко вслушиваюсь в стену

И вспоминаю тот восторг, —

Цветы, летящие на сцену,

Цветы в руках, цветы у ног...

Я закурю и брови сдвину,

Увидев ясно ту черту,

Где жизнь швырнула эту Нину

Со сцены прямо в пустоту.

И средь разбоя и разврата

В родной истерзанной стране

Бетховен, “Лунная соната”

Слезой стекает по стене.

И держит жизнь свой звук неверный,

И этой фальши тяжкий гнет