Чтение онлайн

Посудомойка из “Таверны”

На сердце трепетном несет.

А звук кричит, рыдает, тает...

Какая боль, какой восторг!

Ведь как играет, как играет!

Другой бы трезвый так не смог.

Вам нужен Моцарт, — нате, нате...

Опять Бетховен, снова Бах.

Ах, Нина Павловна, играйте,

Вся ваша публика в слезах.

МЫ ИГРАЕМ

Между адом и, может быть, раем

На пути своем кратком земном

Мы как будто спектакли играем,

А не жизнью людскою живем.

Наши сцены — в метро и трамваях,

В барах, банях, цехах и полях,

И повсюду, где мы пребываем

На великих и малых постах.

Мы рисуем на лицах улыбки,

Гнев рисуем, обиду и страсть.

Мы играем в коммуну и рынки,

В диктатуру, в народную власть...

Воздух сцены — особенный воздух.

Мы им дышим. И с первых шагов

Входим в роли правителей грозных,

И соперников их, и шутов.

Дышим им, и уже поневоле

Каждой клеточкой чувствуем роль,

И кричим от наигранной боли,

Забывая житейскую боль.

То в сократах мы, то мы — в сатрапах,

Лезем в роль, как в хомут головой.

Даже в наших коротких антрактах

Не становимся сами собой.

То мы лучше играем, то плоше,

Только тяга к искусству сильна,

И становится сценою площадь,

Сценой город и сценой страна.

Там — свергаем мы, там — выбираем,

Там — уже начинаем громить,

И с таким вдохновеньем играем,

Что почти разучаемся жить.

В добродетели рвутся пороки,

Кто, когда нас сумеет призвать

С неподкупной российской галерки:

— Дайте занавес, хватит играть!

МОЁ ПОКОЛЕНИЕ

Юнцы, мы шли горячим пополнением

В рабочие и прочие ряды.

Нас жизнь уже признала поколением,

И мы таким признанием горды.

Горим в работе, нам горенье нравится,

Мы осуждаем культ и карьеризм.

Нам верилось, что жизнь в стране наладится,

И так хотелось верить в коммунизм.

Мы бойко расширялись кругозорами,

Цитировали партии устав.

А тот, кто окрестил нас фантазерами,

В конце концов, и оказался прав.

Расплачивались мы за отклонение

От линий и пунктирных и прямых.

Со скрипом продиралось поколение

И растворялось медленно в других.

Теперь такими гласность катит волнами,

Уже мы хрипнем, горло надорвав.

И тот, кто назовет нас пустозвонами,

Все только ахнут — как он будет прав!

В ЗАЛЕ ОЖИДАНИЯ

Превозмог дремоту и зевоту,

Принял вновь, как есть, вокзальный быт.

В зале ожидания народу

Столько, что в глазах уже рябит.

Снова под бесстрастными часами

В никуда глядят перед собой

Люди с чемоданами, узлами,

С плачущей чумазой ребятней.

И несправедливости кричащей

Не объехать и не обойти —

В залах ожидания все чаще

Нахожусь я больше, чем в пути.

Сколько их прошло, часов бесславных,

У степей, предгорий и лесов

В ожиданье пригородных, дальних,

Скорых и почтовых поездов.

Сколько их над Волгою, над Бугом

Складывалось в целые года

Ожиданьем встречи с давним другом

И разрыва с новым — навсегда.

Ожиданьем радостных известий

Горьким и двусмысленным взамен.

Ожиданьем праведных возмездий

И счастливых в жизни перемен.

Странный круг — ни вырваться, ни выйти.

И, событий сдерживая ход,

Даже телефон, и этот "Ждите..."

Вместо "Говорите..." пропоет.

За минутой тянется минута,

День за днем чего-то ждем и ждем,

И порой мне кажется, как будто

В зале ожидания живем.

ЗАЛОЖНИКИ

От Дубровки, от тихой Остоженки

До Европы и в ней, и за ней,

Оглядеться, — так все мы заложники

Человеческих диких страстей.

Люди с банками, виллами, дачами

И — до нищих, до самых бомжей,

Все мы схвачены, все мы захвачены.

И надежды не видно уже.

Все заложники, все уже пленники,

Всем готов смертоносный заряд.

Даже тем, кто жирует в Америке,

Тем, кто сам и пошел на захват.

И народами, странами целыми

Мы в разврате уходим ко дну,

Семеня по нужде под прицелами

В оркестровую яму одну.

Яма смрадная, глубже не выкопать,

И попробуй ее обойти...

Никого никому здесь не выкупить.

Никого никому не спасти.

За уральской грядой и за Альпами

Все мы воздухом дышим одним.

С ФСБ, с комикадзе и с " Альфами"

Все мы в зале концертном сидим.

Мы грехами повязаны тяжкими,—

Зал и сцена, партер и балкон.

Этот — взятками, этот — растяжками,

Этот службой под флагом ООН.

Все — к наследству рвались, не к наследию.

И — увы, человеческий род

Разыграл на планете трагедию

И трагедия эта идет.

И НАСТАНЕТ ДЕНЬ

Так ли, нет — не вечен дух насилья.

Что застой? Что рынок? Что запой?

И настанет день, когда Россия

Золотой омоется зарей.

Поглядится в небо голубое,

Выйдет на широкую межу

Да и скажет миру: "Бог с тобою,

Никакой обиды не держу.