Чтение онлайн

Александр ПРОХАНОВ. К вам это понимание пришло мгновенно, или была эволюция? Ваш личный выбор как произошёл?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Особого выбора и не стояло, была предопределённость. Как только создались условия, при которых эта предопределённость должна была сработать, она себя проявила. С точки зрения психо-эмоциональной выбор у меня не был тяжким, как у некоторых людей, которые вошли в протестное движение.

Александр ПРОХАНОВ. Всё равно это изменение уклада, новый образ жизни, новая роль. Преображение происходит в человеке.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Разумеется. Когда ты сталкиваешься с тем, что твой родной город бомбят и твои близкие теряют жизнь или здоровье, внутри тебя всё вспыхивает, и всё спрессовано настолько, что отдельные ощущения вычленить почти невозможно. Глобальные изменения не оставляют места частным ощущениям или рассуждениям. Такие события, что сейчас происходят, случаются раз в эпоху. На Гражданскую войну походит, когда ломались мировоззренческие устои, людям приходилось переформатировать свои жизненные представления.

Здесь что-то подобное. Ведь брат на брата идёт в этой ситуации. И надо обязательно дифференцировать ту массу, среду, с которой мы воюем, которой мы противостоим. Есть люди заблуждающиеся, поддавшиеся пропаганде. Человек легко поддаётся любой обработке на уровне бессознательного. Им говорят - они верят. Они не убеждённые, а поверившие, поддавшиеся обработке.

А есть убеждённые. Которые сознательно сделали свой выбор. Это националисты с элементами исповедания фашизма. А есть просто люди в погонах, выполняют приказ. Они не хотят воевать!

Александр ПРОХАНОВ. То есть это не тотальная война?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Конечно, не тотальная.

Александр ПРОХАНОВ. Но если смотреть на города, что от них осталось, - это тотальная война.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Смотря что понимать под тотальной войной.

Александр ПРОХАНОВ. Это когда вы врага не дифференцируете, и он воспринимается просто как чистое зло.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. От этого перехода нужно себя удержать. Потому что работа с автоматом - это сотая доля процента всей борьбы. На сегодняшний день более важна идеологическая борьба с противником. Мы стараемся ликвидировать те фантомы, которые создаются в отношении нас, якобы мы - исчадие ада, олицетворение всего самого тёмного, ненавистного разумному, цивилизованному. Показываем, что мы - нормальные люди, у нас есть убеждения, ради которых мы ввязались в эту кровопролитную войну.

И мы делегируем им наше понимание, среди них есть масса людей, которые просто что-то недопоняли. Наша задача - сделать так, чтобы они услышали нас, переформатировали своё отношение к тем событиям, к которым они сейчас под давлением своей пропаганды относятся вот так.

Александр ПРОХАНОВ. В этой войне было несколько этапов. Как бы вы их определили?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Поначалу это была больше не военно-политическая фаза войны, а общественно-политическая. Мы полагали, что можно ввязаться в честную борьбу за умы людей, за электорат, чтобы показать на конкретных примерах, что старая власть себя не оправдала, что та элита, которая представляла народ в официальных органах, отказалась от своих функций и предала огромную электоральную массу. И поэтому надо подниматься не партактиву Партии регионов и выходить флажками махать, а подниматься всем небезразличным людям и формировать против того, что произошло, пул - политический.

И мы были убеждены, что у Америки стоит задача втянуть Россию в военные действия. Америка будет провоцировать Украину даже вопреки интересам самой Украины на такие поступки и решения, которые вынудят Россию на ввод войск. Чтобы потом применить какие-то меры и санкции, бить себя в грудь, крича: "мы - защитники демократии, мы - за мир во всём мире". Мы видели, как пошагово развивалась эта ситуация.

Был политический прирост активности масс. Люди выходили на улицу. А это создаёт определённую угрозу. Была попытка местных элит - по привычке - взять ситуацию под контроль, чтобы манипулировать массами. Неудавшаяся попытка. Потому что люди устали от любых манипуляций, чувствуют кожей попытки ими управлять в меркантильных целях. А, например, старая элита с пошатнувшейся позицией пугала новые власти в Киеве, тем, что на Донбассе развивается крах для Украины, и только они могут сделать так, чтобы общественное движение "легло" и не представляло угрозы для режима. Для этого надо было взять под контроль лидеров общественного движения. И через них управлять массами.

Не получилось. Элита с того момента полностью перестала играть какую-либо роль. Это всё развивалось на этапе политическом.

Дальше по развитию сценария нужно предпринимать действия, которые бы перевели общественно-политическую фазу в военно-политическую. Тогда бы началось обострение конфликта. Это ещё не войсковая операция, в ней задействованы силы специального назначения различных ведомств: МВД, внутренних войск, СБУ. Это попытка локализовать тех, кто уже с оружием в руках удерживал административные учреждения. Это второй этап этой войны, когда та сторона пыталась ещё представлять всё как спецоперацию широкого масштаба, которую они назвали антитеррористической. Это была фаза войны спецслужб.

А потом началась третья фаза. Эта фаза преследовала окончательную цель - втянуть Россию в конфликт. Были разные моменты. Был момент перед референдумом, когда было известное выступление, что нежелательно его проведение. Но референдум был проведён, он вовлёк очень широкие массы. Мы даже не ожидали, что будет такая активность. Референдум состоялся, и история пошла на новый виток. Украине уже нужно было бороться на более глобальном уровне. Она после референдума начинает привлекать кадровые военные части. И вот начинается третий этап, который длится до сего дня. Не считая перемирия, которое является вполне условным.

Сценарий предусматривал в любом случае втянуть Россию, чтобы очаг, который зажёгся здесь, воспламенить и в России создать проблемы.

Александр ПРОХАНОВ. Но и третий этап - тоже дифференцирован. Этап формирования групп, подразделений, слияния их в батальоны, создание подобия военной организации, выход на идею армии, насыщение вооружением.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Это просто составные части, тенденции, которые неизбежно должны были состояться. Но есть нюансы определённые. В данной ситуации не то, что люди пришли, записались в военкомате по специализации своей армейской, по частям и должностям Здесь появлялись лидеры, которые вокруг себя объединяли группы людей. Эти группы доверяли лидерам. Потом лидеры выделяли из своего числа более знакового лидера. И объединялись данные лидеры вокруг этого.

Александр ПРОХАНОВ. Кристаллизация шла. Создание кристалла.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Именно так. Особенность в том, что здесь каждый командир прежде всего - военно-полевой лидер на уровне командира роты, командира взвода, командира батальона. И сейчас та структура, что выросла, не терпит формализованного подхода. Нужно понимать, что если заменить лидера, из-за того, что у него недостаточное военное образование, на человека с кадровым военным образованием, но который будет для бойцов лишь формальным лидером, можно разрушить всю структуру. Всё равно, что выдернуть позвоночник.

Всё сформировалось таким образом, что сейчас представляет взаимосвязанную систему, но состоящую из отдельных элементов. Это пока ещё не единый монолит. Он станет единым только тогда, когда ополчение заменится регулярной армией, набранной по совершенно понятным правилам: либо контрактная армия, либо какая-то другая структура.

Александр ПРОХАНОВ. Вам трудно взаимодействовать с подобным вам лидером? Или вы делите участки фронта и у каждого своя роль?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Есть сложности. Участками фронта жизнь не ограничивается. Есть вопросы экономики, снабжения, существования в целом, потому что мы находимся на самообеспечении. И нужно использовать те ресурсы экономические, которые остались в Донецкой области, чтобы переплавлять их, скажем так, на боевую готовность подразделения. Если в результате военных действий экономика уже подзатухла, то понятно, что ресурсов осталось немного. Если хватает мудрости и разума, то сложности преодолеваются. Если люди в меньшей степени идейно мотивированы, а включились в процессы из каких-то других побуждений, то возникают принципиальные разногласия. И они никогда не будут исчерпаны окончательно. Разве что приостановлены на время ведения боевых действий, потому что в этот период нужна максимальная консолидация сил. Некоторые лидеры являются абсолютными нашими антиподами.