Чтение онлайн

В некоторых ситуациях мы эффективно сработали. У нас было два напряжённых участка. Саур-Могила. С самого начала военных действий мы её удерживали на протяжении не одного месяца. И, собственно, "сдали" её. Но это не корректное выражение, потому что сдали каким образом? Там никого не осталось. Последних - шестерых бойцов нашего подразделения - укры закатали в грунт: они оказались в полуподвальчике - те поставили над ними танк и травили газом.

Мы артиллерией отогнали технику, которая над ними стояла. Эти шестеро не погибли: труба вентиляционная была, и они дышали. Отогнав технику, мы разведгруппой эвакуировали этих шестерых. А через неделю мы восстановили статус-кво: отогнали противника по линии до Мариуполя, до Волновахи. Это когда началось активное наступление. То есть за неделю до наступления мы утратили контроль над Саур-Могилой. Противник поставил для себя вопрос принципиально: взять под контроль Саур-Могилу.

Это был политический момент - борьба за символ. Они часто выбрасывали информацию о взятии Саур-Могилы. А оказывалось, что она сопротивляется. Они долго памятник там уничтожали. В конце концов он рухнул: и солдат с автоматом, и штык, который тянулся в небо на десятки метров.

Второй очень острый участок - направление на Днепропетровск. Пески граничат с аэропортом. И там были неоднократные попытки танкового прорыва противника в город. Одна удалась - мы уже в городе уничтожали танки. Это направление неблагоприятное для нас, потому что прорыв в него обеспечивает украинцам попадание в центральные районы города - там очень короткое плечо. Мы сейчас там эшелонированно находимся, уделяем этому особое внимание.

Это направление тоже было для нас знаковым, потому что противник понял наш замысел - постепенно отрезать аэропорт от снабжения. Мы выдвинули свои позиции на 40 километров в сторону населённого пункта Карловка и там соорудили в три эшелона оборону, начали уходить вправо, отрезая аэропорт. А с другой стороны аэропорта был под нашим контролем (не нашего подразделения, но смежников - наших людей) населённый пункт Авдеевка. И мы оттуда начинали создавать клещи, чтобы отрезать аэропорт.

И так получилось, что противник занял Ясиноватую. И в течение 8-часового боя мы тогда продемонстрировали все отработанные навыки, которые накопили. Сочетание правильной работы артиллерии, действий мотострелковых подразделений, бронетанковой группы. В течение 8 часов без единой потери со своей стороны очистили Ясиноватую.

Ясиноватая очень сильно пострадала, потому что противник считал это для себя стратегическим пунктом. Если бы они забрали Ясиноватую, то это открытый доступ для всех диверсионно-разведывательных групп. Потому что широта порядка 20 километров открывалась. Мы бы просто не смогли такую сплошную оборонительную линию выстроить. Потому что если линия - это дом-позиция-дом-позиция, то у нас меньше расход личного состава. А тут сплошная позиция в поле на 20 километров - у нас сил и средств не было удерживать такой участок. И для нас это было бы серьёзное поражение, мы бы тогда вели бои в условиях города, и они бы находились уже в Донецке.

Александр ПРОХАНОВ. Вы участвовали в контрнаступлении или всё-таки держали плацдарм в Донецке?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. В большей степени мы работали исключительно на наших участках, потому что протяжённость линии обороны, которую мы занимаем - от Песок до Пантелеймоновки. На сегодняшний день единственное, что мы обеспечили вместе с подразделениями Безлера, которые двигались нам навстречу из Горловки, - открытие пути на Горловку. Мы за трое суток взяли под контроль 7 населённых пунктов: Ясиновка, Ясиноватая, Васильевка

Александр ПРОХАНОВ. С боем брали?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Разумеется. Брали с боем и там хорошо вооружились трофеями: несколько единиц бронетехники забрали, ствольная артиллерия

Использовали весь опыт накопленный, действовали достаточно грамотно.

Ввели противника в заблуждение: сымитировали продвижение на одном участке, а начали двигаться на другом, где они не ожидали, ослабили свои позиции. А спешная переброска частей и огня артиллерии им ничего не дала, потому что мы двигались эшелонированно и через каждые полтора километра сразу образовывали оборонительные позиции, чтобы нас справа и слева никто не мог отрезать. Мы одну, достаточно сильную, группировку противника, которая находилась в Ждановке и в Кировском, отрезали от группировки, которая находилась ближе к Константиновке. Мы разрезали эту группировку пополам.

Александр ПРОХАНОВ. Вы вплетены в эту войну: вы - её часть, её эмблема, её двигатель. А не может произойти так, что при становлении государства на вас будет возложена и политическая роль? Иначе из кого будет формироваться новая элита государства? Она же не может быть прислана сюда, делегирована откуда-то. Она должна формироваться из людей, которые кровью и потом связаны с государством.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. У нас становление было своеобразным и отличным от всех тех организаций и подразделений, которые с нами в Донецке параллельно существуют. И в военную фазу мы вошли из политики. А поскольку у нас народ собрался идейно мотивированный, то мы не особо себя популяризировали, свои победы, настоящие и мнимые, не выносили на всеобщее обозрение. Никто не хотел использовать ситуацию для прироста каких-то политических рейтингов, несмотря на то, что подразделение было сформировано общественной организацией патриотических сил Донбасса и вышло из неё. Весь актив как один влился в это подразделение и воюют сейчас - все. Даже люди коммерческой направленности выполняют посильные функции: занимаются снабжением, подвозом материалов при создании укрепрайонов.

У меня вообще особая в этом смысле позиция, потому что я - участник майданных событий. И я видел своими глазами, что происходило в Киеве, абсолютно не желал повторения тех событий здесь, считая, что идеологически и политически мы от этого проиграем. Большая часть населения, видя, во что превращается город, когда снимается брусчатка, люди захватывают здания, отторгнет это. Большая, красивая, хорошая идея не должна быть сопряжена с грязью.

Просто на каком-то этапе у нас сформировалась решимость, и мы пригнали зенитные установки и человек 400 личного состава под областную администрацию в Донецке, которая была завалена баррикадами, дали 40 минут, чтобы находившиеся там люди покинули помещение. В то время отдельные группы занимались мародёрством и накапливали в областной администрации вытащенные из магазинов товары

Мы поняли, что когда люди на передовой погибают, внутри, прикрываясь их спинами, кто-то творит неприятные процессы. И когда мы разблокировали обладминистрацию, навели порядок, это придало совсем другой облик происходившим событиям и процессам. Тяжёлое, мрачное в виде колючей проволоки, куч мусора в центре города исчезло, люди стали позитивнее реагировать на патриотическое движение.

Мы не хотели войны. Хотели политическими способами добиваться перевеса на Украине, потому что за нами стоял весь Юго-Восток, который превосходил по совокупности центр и запад. У нас были основания полагать, что политическим способом мы всю эту массу поднимем и сформируем в Киеве пророссийский пул против западных сил. Мы боялись, что нас локализуют, а все остальные будут из соображений базовых инстинктов, нежелания разрухи, войны от нас отгораживаться и нас критиковать как причину всех бедствий, что свалились на народ. Что сейчас отчасти и происходит.

Сейчас стараемся восстановить доверие людей к нам. Основная масса, как всегда, хочет жить нормальной жизнью. Если бы мы шли политическим путём, мы бы достигли большего успеха.

Но когда события, не спрашивая нас, развернулись так, как развернулись, у нас не было вообще никаких сомнений. Мы знали, что сценарий может пойти вопреки нашим желаниям, и были к этому готовы. Потому в один момент, быстро, буквально щелчком, взяли под контроль ряд учреждений. В течение трёх недель мы выдворили за пределы Донецка все недружественные нам воинские части. А только киевских бойцов внутренних войск здесь было свыше шестисот человек. Где было необходимо, проводили спецоперации. Впервые об этом говорю сейчас: я и несколько человек захватили в плен начальника управления Восточного территориального командования полковника Юрия Лебедя. Пользуясь тем, что все внутренние войска, находившиеся в Донецке, остались без централизованной власти, мы поставили им ультиматум, на некоторых воинских частях мы блокировали полностью подъезды, поставили своих. Продержали его столько, сколько было нужно для выдворения этих воинских подразделений, а потом обменяли на одного из наших командиров.

То есть мы занимались политикой, и сейчас мы должны вернуться в политику обязательно.

Александр ПРОХАНОВ. Как вы сможете уже сейчас нормализовать жизнь?

Александр ХОДАКОВСКИЙ. Мы решили взять в качестве пилотного проекта город Ясиноватая и нормализовать там жизнь. На территории, сопредельной с территорией, удерживаемой противником, есть блокпосты, где мы обеспечиваем безопасность. Мы открыли транспортное сообщение и взимаем с определённых категорий транспортных средств налог за проезд. Это неправильно со всех точек зрения, но нестандартная ситуация требует нестандартного подхода. Мы эти деньги аккумулируем, сформировали комиссию из представителей нашей военной администрации и городских служб для оказания материальной помощи многодетным и неимущим. Деньги идут не в кассу подразделения, а в местный бюджет. Мы даже вынудили переделать налоговое законодательство, где не было пункта о местном налогообложении.