Чтение онлайн

Я, например, всю жизнь служил в правоохранительной системе: антитеррористическая борьба. А есть люди асоциальные, из тех, с которыми я всю свою сознательную жизнь боролся. Сейчас мы оказались на одной стороне баррикад. И для меня, безусловно, превалирующим является то, что они в данный момент - мои братья по оружию. У каждого человека есть шанс что-то исправить. Человек в 90-е годы зарекомендовал себя определённым образом, например. Оказавшись в нынешней ситуации, он может стать другим. Но если этого не происходит, если люди даже в этой сложной ситуации пытаются реализовать другие задачи, нужно смотреть, насколько они вредят в целом военному положению. Если это существенно, мы принимаем меры.

Немало случайных людей мы сами локализовали. Это наш долг. На сегодня - первейшая задача. Это важнее, чем борьба с украинскими вооружёнными силами - чистка собственных рядов. Пока передышка, мы бросаем все силы, чтобы выявить людей, которые являются деструктивными элементами. Потому что они, во-первых, формируют определённую репутацию. В Интернет выбрасывается из ополченческих подразделений ролики, где демонстрируются неприглядные факты. Мы должны такие явления искоренить. Не скрываем, что это есть, признаём, не идеализируем.

А что касается личностных отношений, то кого-то из лидеров, местных, например, мы знали, а кого-то, как Стрелкова, не знали. И взаимоотношения с ними выстраивались не всегда просто. Но мы всё равно включали разум и не позволяли личным моментам выходить за пределы, чтобы не подорвать не очень серьёзные способности нашего воинства.

Все прекрасно понимают, что есть законы, по которым нужно жить и действовать. Закон бить противника - раз. Второе - не подводить товарища, даже если это подразделение тех, кто тебе не сильно симпатичен. В этой ситуации свои доминирующие правила. Все жили по этим правилам.

Александр ПРОХАНОВ. Александр Сергеевич, расскажите об операциях, в которых вы участвовали, чтобы можно было понять характер войны, которую вы ведёте.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. На этих операциях как раз строилась эволюция ополченческого движения. Есть пара операций, которые мне до сих пор ставят в вину, говорят, что было проявлено отсутствие компетенции военной. А я же спецназовец, знаю, как штурмовать здания. Но у меня не было опыта ведения общевойсковых операций. Тогда мы только учились воевать.

Самая первая наша операция - отпор попытке прорыва националистического батальона "Донбасс" на подконтрольную нам территорию в районе населённого пункта Карловка. Там мы спешным порядком подняли свои подразделения, выдвинулись туда. Был бой с нацистским подразделением: когда мы вытаскивали трупы, обнаруживали на них наколки - свастику. Мы тогда потеряли несколько человек, но уничтожили до 30 противников.

Это был первый бой. Мы тогда получили информацию от нашего блокпоста, который в составе 12 человек три часа удерживал группу порядка 200 человек. Те шли не в открытую, а использовали условия местности, чтобы скрытно подобраться к нашим позициям и уничтожить блокпост. Он в частном секторе располагался: там и строения были, и лощины, лесонасаждения. Противник всё это использовал. Накапливались они, окружали наших, но были обнаружены.

Их сдерживали на этих позициях. Потом подоспело наше подкрепление, около 80 человек, и мы вступили с ними в первый бой. Первый наш состав был порядка 140 человек, размещённых на двух базах - местах дислокации.

У нас не было никакой военной техники, было два Камаза-длинномера, с открытыми кузовами, которые мы использовали для перемещения личного состава.

Потом начался прирост техники. На 9 мая мы решили поддержать моральный дух населения, организовали военный парад. Проехали на технике. Это взбодрило людей. И именно в тот момент, когда в Мариуполе разворачивались военные действия, мы здесь провели парад.

И по прошествии времени уже можно говорить, что штурм здания городского УВД в Мариуполе осуществляло наше подразделение. Я вам это первому говорю, потому что мы всех людей уже вывели оттуда. Последнюю группу, в составе 4 человек, вывели несколько дней назад, там никого не осталось, никого риску мы не подвергаем.

9 мая, пока мы организовывали парад, другое наше подразделение работало в Мариуполе. У них задача была политическая: взять под контроль областное УВД.

Это были первые наши шаги.

Я брал аэропорт. Были в этом практические соображения. Потому что на Донецкий аэродром садились самолёты, которые доставляли груз военного назначения из Харькова, Днепропетровска. Потом его везли, например, в Славянск. Мы не единожды выезжали к аэропорту, блокировали грузовые выезды.

И правильно было бы взять под контроль сам аэропорт, по крайней мере диспетчерскую, чтобы самолёты не садились. Но сил, чтобы брать аэропорт, не было. Я же специализировался на взятии под контроль зданий и сооружений и понимал, что ополченческих сил не хватит, чтобы штурмовать подразделение, паритетное по численному составу, но при этом настоящих спецназовцев.

Мы заполучили карточку, с помощью которой открыли все двери нового терминала и накопились на крыше аэропорта. Это не была войсковая операция, не был штурм. Мы спокойно зашли, поставили перед фактом украинскую сторону, что мы здесь, мы контролируем взлётно-посадочную полосу, у нас для этого есть все силы и средства. Смиритесь с фактом. Мы понимали, что выдворить их за пределы города можно будет только измором, когда они поймут бессмысленность и нецелесообразность их нахождения в аэропорту, потому что они свои функции не выполняют.

Эта ситуация сама по себе ничего не представляет как военная или спецоперация. Но она открыла новую страницу: Украина начала применять авиацию. И первыми подверглись ударам авиации именно наши ребята, которые находились на крыше аэропорта. Даже Славянск не подвергался бомбардировкам. А аэропорт первым подвергся бомбардировке, и с нас началась эпоха применения авиации.

Потом была неудачная попытка взятия марьинского КПП на границе. Мы были ещё несколько наивные и уверенные в том, что никто сопротивления особого оказывать не будет. Мы приехали принять от них ключи от КПП, а попали в жёсткую перестрелку. И опять украинской стороной была применена авиация. Нас разделили на две группы. Одна группа - на украинской стороне, другая группа оказалась отрезанной на российской стороне - нас вытеснили туда.

Это были первые этапы нашего приспособления к ситуации.

Александр ПРОХАНОВ. Это были неизбежные ошибки.

Александр ХОДАКОВСКИЙ. . Мы поняли окончательно, что началась настоящая война и миндальничать нельзя. Мы не хотели в аэропорту уничтожать украинский гарнизон. Мы вдвоём зашли к ним в расположение, объяснили ситуацию, потребовали от них снизить свою активность на территории аэропорта.

Мы разрешили им выходить за продуктами: никто вас не выгоняет, оружие не отбирает. Потому что мы понимали - это проблематично сделать. Но смерти и крови никто не желал на тот момент. А потом началась война. Начались войсковые операции, мы более-менее научились их планировать, научились эффективно сочетать артиллерию с действиями мотострелковых подразделений, батальонами тактических групп, учились заново руководить подразделениями, потому что собрали достаточно мощный костяк бывших кадровых офицеров, которые восстанавливали свои навыки командной работы непосредственно на местах.