Чтение онлайн

И.В. Сталин попытался вызвать Николая Тихонова, председателя Комитета по Сталинским премиям, но того в Москве не было. Зато на месте оказался Константин Симонов, заместитель Тихонова. Тот быстро оказался и в сталинском кабинете. Вождь изложил Симонову суть дела, сказав при этом:

— Можно было бы прибавить к списку еще одного человека, но он и без того оказался длинным. Но и отказать академику не могу. Я, конечно, знаю, что все, оказавшиеся в этом списке, уже знают обо всем. И все-таки, товарищ Симонов, одного придется убрать. И сделать это надо менее болезненно для того, кого это коснется. Подумайте, товарищ Симонов.

И тут, на мою беду, Константин Михайлович вспомнил, что в "Литературной газете", которую он на то время редактировал, была опубликована большая статья Семена Гудзенко под названием "Труженики войны и мира". Это о романе молодого военного литератора Михаила Алексеева. Роман называется "Солдаты". В конце статьи была сделана сноска, где сказано, что речь идет о первой части книги, а над второй автор продолжает работать.

— Ну вот, видите. Сейчас мы дадим Алексееву Третью степень, а может, завершив роман полностью, он, Алексеев, поднимется на одну, а то и на две ступеньки повыше.

Оба — и вождь, и его заполуночный собеседник — облегченно вздохнули: "Менее болезненный выход найден". Но не для меня, конечно. А что тут можно сделать?

Я продолжал служить в армии, работал уже редактором художественной литературы в Воениздате. В 1953 году появилась вторая книга романа "Солдаты". Он мог бы быть вновь выдвинут на соискание Сталинской премии. Но умер человек, чьим именем была названа эта премия. А человек этот был слишком уж неугоден другому человеку, который волею судеб оказался на вершине власти. Вместе со смертью Сталина приказала долго жить и премия, носившая его имя.

А Что касаетсЯ менЯ, то я мог бы себя утешить тем, что я стал-таки лауреатом той же, что и Сталинская, премии, но она называется уже по-другому — Государственная премия СССР. И получил я её в 1976 году за роман "Ивушка неплакучая". Но "Солдаты" продолжали жить и издаваться чуть ли не каждый год, и неизменно ими, "Солдатами", как сказано выше, открывались и открываются поныне и мои собрания сочинений, и избранные одно-, двух- и трехтомники. Дождались "Солдатушки" мои своего часа и теперь, в канун шестидесятилетия Величайшей Битвы на Курской дуге. С нее-то, этой битвы, и начинается роман, где большей частью отдано место этому спасительному событию для нашего Отечества, вошедшему в историю под названием Курская битва.

За участие в ней и за книгу о ней я вскоре после войны и получил звание Почетного гражданина города Щебекино, являющегося почти предместьем Белгорода. В прошлом, 2002 году, роману "Солдаты" исполнилось 50 лет. Подумать только: моему первому литературному отпрыску можно было бы отпраздновать свой пятидесятилетний юбилей. Давайте же вместе с вами, дорогие мои читатели, поздравим юбиляра. Он уже давно принадлежит не мне одному, но, надеюсь, и всем вам, мои сограждане и соотечественники, Я прошу и вас поблагодарить моих земляков-саратовцев, губернатора Д.Ф.Аяцкова, который уже не в первый раз помогает вновь и вновь появиться перед читателями моим героям из "Драчунов", из "Хлеба — имени существительного", из повестей "Карюха" и "Рыжонка" и из других вещей. Не забыть мне до конца дней своих и "Алексеевский фестиваль", проведенный саратовцами по всей области накануне моего 80-летия, а сейчас вот, в канун уж 85-летия, здесь выпускают и отправляют в поход по великой русской земле моих "Солдат", давших путевку на всю мою творческую жизнь.

Постоянную и в высшей степени трогательную заботу обо мне моих земляков вспомнил в эти дни в своем пятом номере и "Русский вестник".

"Недавно, — сообщил он, — в Союзе писателей России состоялось торжественное вручение премии (имеется в виду премия под названием "Сын Отечества") лауреатам. Первый из них — Герой Социалистического труда, писатель Михаил Николаевич Алексеев, автор широко известных романов и повестей "Солдаты", "Вишневый омут", "Хлеб — имя существительное", "Драчуны", "Мой Сталинград"… Жизненный и литературный подвиг этого непосредственного участника Сталинградской битвы, ставшего блистательным мастером слова, отмечен многими наградами и лауреатскими званиями. Но, пожалуй, наиболее дорогим стало для него высокое признание своих земляков-саратовцев, когда администрация области совместно с Союзом писателей России учредила литературную премию имени самого М. Алексеева".

Саратовщина! Край ты мой родной! Когда я думаю о тебе, все треволнения житейские и творческие не в тягость, а в радость, поскольку вместе с тобой ничто уже меня не пугает. Потому что ты — во мне, а я в тебе. Это — одно целое.

Савва Ямщиков

29 апреля 2003 0

18(493)

Date: 30-04-2003

Author: Савва Ямщиков

ВОПРОСЫ ПРОСТОДУШНОГО (Так жить можно?)

Начиная сегодня задавать вопросы со страниц газеты, я не составлял специального плана и не старался определить очерёдность того или иного события, заставившего меня о нём задуматься. Из огромной массы лезущих в голову сомнений буду я отбирать наиболее жгучие и волнующие, и делиться ими с тобой, мой читатель.

За последний месяц я уже второй раз попадаю в святая святых Госдумы. Не по своему, конечно, желанию — не церковь дом сей всё-таки. Эйфория, захлестнувшая чиновников от культуры, спешащих под радостные камлания журналистов отдать остатки трофейных коллекций Германии, заставила меня, посвятившего сей проблеме не один год жизни, подставить плечо Н. Н. Губенко, в одиночку вышедшему на борьбу с забывшей родство "культурной ратью", по сей проблеме я ещё озадачу вопросами спешащих разбазарить государственные ценности. А пока хожу под впечатлением последней пресс-конференции, организованной председателем думского комитета по культуре.

Впервые я увидел так близко целый конгломерат народных избранников, озабоченных проблемами реституции. Сидящий рядом со мной паренёк, румяный, кудрявый, смахивающий на куклу Барби, зачитал громко, по бумажке, призыв к нации немедленно вернуть немцам всё, дабы не прослыть нам туземцами и зулусами! Поинтересовавшись у сидящего рядом депутата, кто есть сей пылкий вьюнош, узнал я, что зовут его Владимиром Семёновым, и славен он инициативами по узакониванию браков между геями и "гейшами". Задавать ему вопрос, помнит ли он о своих дедушках и бабушках, хлебнувших горькую чашу военного лихолетья, после полученной информации было бы по крайней мере некорректным. А вот следующего оратора я слушал с открытым от удивления и потрясения ртом.

Держа в руках погасшую трубку, соблюдая сталинские диктаторские паузы, напоминая говорящий бронзовый бюст, вечный депутат Говорухин пел громкую осанну министру Швыдкому. Пожалев несчастного коллегу, так некстати для себя затеявшего процедуру сбагривания "Бременской коллекции", создатель нашумевшего некогда сериала про Высоцкого, с уверенностью и беззастенчивостью джигарханяновского Горбатого, восторженно констатировал небывалый доныне расцвет отечественной культуры в отдельно взятых губерниях. Особенно отмечены были оратором Краснодарский край и Ханты-Мансийск. С Краснодаром у выступающего вышла неувязочка, ибо думская коллега его, актриса Елена Драпеко, тут же отпарировала, что причина краснодарского благополучия зиждется на трудолюбии и бескомпромиссности коммунистического хозяйственника батьки Кондрата и его последователей. А вот что касается Ханты-Мансийска, то тут наш "кинотавр" попал в белый свет, как в копеечку. За день до этого прочитал я в газетах о двух миллионах долларов, затраченных богатыми тамошними нефтяниками на недельный фестиваль собрата господина Говорухина по кинобизнесу, режиссёра Сергея Соловьёва. И озадачился я вопросом, как бы облегчилась жизнь истинных хранителей отечественной культуры — сотрудников музеев столичных и провинциальных, живущих на зарплату, которой в соловьёвском фестивальном гулянии и на стакан чаю бы не хватило. Ведь фестивали — это банкеты, охота, рыбалка, подарки; короче, мзда нефтедобытчиков за возможность потусоваться с мифическими персонажами из страны кинематографических чудес. А тысяча рублей в месяц, получаемая подвижницами русскими, ибо в музеях трудятся в основном женщины, — символ расцветшей на глазах у депутата Говорухина радениями Швыдкого культуры.

Особенно страстно говорил невозмутимый оратор о коренных сдвигах в истории современного кинематографа, достигнутых также стараниями министра Швыдкого, первого, по словам Говорухина, из занимающих этот пост лица, умеющего общаться с чужеземцами, и даже читать лекции на других языках. Я попытался, испросив разрешения у ведущего конференцию Николая Губенко, задать недоумённые вопросы Говорухину, но последний не пожелал опуститься до столь низкого собеседника, назвав полемику сию базаром.

Так ответьте сейчас, господин Говорухин, в чём же Вы видите расцвет русского кинематографа? Может быть, в еженедельно проводимых по всей многострадальной России фестивалях, на которых показывать-то особенно и нечего? Впрочем, извиняюсь, есть чем Вам удивить публику. Пользуясь тележурналом "7 дней", прежде чем добраться до сетки вещания, вынужден я вместе с домашними любоваться фоторепортажами с этих "праздников, которые всегда с Вами". Как же любите Вы и компании Ваши раздеваться до исподнего и услаждать своими далеко не молодыми телесами озадаченных подписчиков и покупателей глянцевых журналов! Что бы сказали кумиры и учителя Ваши, такие, как Довженко, Ромм, да те же Ростоцкий, Чухрай, Бондарчук, увидев эти фотонеглиже? К сожалению, больше Вам показать нечего, а вот стеснение и стыд, оказывается, Вам не к лицу.