Чтение онлайн

А.К. А вот скажите, пожалуйста, Александр Андреевич, как вы относитесь к тому, что сегодня в партийных коммунистических организациях руководители обкомов избивают коммунистов, кидают их с помощью милиционеров в тюрьму?

А.П. Ужас какой, а у меня вчера были два руководителя крупных областных организаций. Такие милые люди.

А.К. Конечно, есть среди них и порядочные, но я говорю о Татарии.

А.П. Ну, в Татарии с коммунистами сурово обращаются власти…

А.К. Нет. Оказывается, сами руководители коммунистов сурово обращаются... Это же факт, что секретари коммунистических райкомов приезжают в Москву, просят защиты от произвола вышестоящих партийных начальников, от избиения женщины с ребенком.

А.П. Ужасно, коммунисты Татарии избили мадонну с младенцем!

А.К. Ее избили милиционеры Татарии.

А.П. А причем здесь коммунисты?

А.К. Как нам сказали герои нашей передачи, избили по просьбе лидера татарских коммунистов Салия. Милиционеры хватают женщину, отправляют ее в СИЗО на 8 дней безо всякой санкции. Видимо, не поделили финансовые потоки…

А.П. А Салий — прокурор?

А.К. Нет, Салий — лидер татарских коммунистов.

А.П. Как менты могут отправлять по вердикту Салия женщину в СИЗО?

А.К. Очевидно, могут. Так же, как коммунистическую партию города Подольска может возглавлять сейчас некто господин Фокин.

А.П. Фокин — в чем его недостатки? Фокин — русский патриот. Фокин участвовал в событиях 93 года, он белодомовец. Это не простится. И Фокин сделал ужасную вещь — он изгнал из Подольска наркоту, чеченцев-убийц, которые хотели скупить здесь русские угодья, и конечно, Фокина поддерживать невозможно. Я участвовал во всех этих операциях на стороне Фокина.

А.К. Вы гордитесь этим?

А.П. Андрей, чувство гордости — это чувство сопутствует человеку от 15 до 16 лет, после этого оно сменяется другими ощущениями.

А.К. А какими?

А.П. Оно сменяется ощущениями глубокомысленности, созерцания.

А.К. Вы — опытный журналист. Вы допускаете мысль, что за Фокиным могут стоять бандиты?

А.П. Я допускаю мысль — но это только мое частное мнение, это только часть слухов, это не более чем версия, скорее всего, это не так, но есть такая точка зрения в определенных кругах общества — что бандиты стоят за Чубайсом, за Дерипаской, за Путиным, за Касьяновым. И за Карауловым…

А.К. Я понимаю, и поэтому вы за Фокина.

А.П. Андрюша, именно поэтому я действительно за Фокина, потому что бандиты стоят за Путиным.. Что за вопрос дурацкий. Мы были с Фокиным в тот момент, когда либералы, которым вы сочувствовали, стреляли в нас из танков и вспарывали нам животы. И это, Андрей, не подлежит забвению. Я, конечно, фигурально выражаюсь, это моя точка зрения, по-видимому, не более, чем домыслы. В то время, когда вы были вместе с Ериным и Грачевым, я был вместе с Фокиным на баррикадах.

А.К. Как странно. Я, как и все, кто снимался и снимается сегодня в "Моменте истины", — не только Зюганов, не только Кондратенко, не только Купцов, Рыжков, Глазьев, Селезнев, — я-то считал, что наша трибуна для этих людей. Да, я заблуждался, очень горько в этом признаваться, потому что есть, с одной стороны, Кондратенко, Жорес Алферов, Глазьев, Рыжков, Лукьянов, Глазунов. Масса имен. А с другой стороны, есть люди, которые разрушили левое движение.

А.П. Андрюша, левое движение не разрушается, левая тенденция в стране усиливается, власть боится левых, она ангажирует массу журналистов, политтехнологов, чтобы это движение сковырнуть, и вы из числа тех, кто разрушает левый фланг. Это непорядочно, Андрей.

А.К. Ну, конечно. Люди порядочные ездят к Березовскому.

А.П. Моя поездка к Березовскому так же отвратительна, как ваш визит ко мне. Ваш поступок вам не простят. Остановитесь, пока не поздно.

А.К. Не остановлюсь.

А.П. Вот так же и я у вас не спрашивал совета о поездке к Березовскому.

А.К. А зря. Я бы вас попытался отговорить. Это было бы гораздо честнее. Я не знал, что вы делаете такие вещи.

А.П. Я сейчас готов совершить еще один ужасный поступок. Может, действительно нам с вами встретиться, и вы меня отговорите. Я уважаю ваш опыт. Я помню, как интересно вы начинали работать в "Огоньке" с Анатолием Софроновым, а Софронов был мой друг и товарищ. Он так много говорил мне о вас хорошего, как о человеке, который тонко чувствует еврейскую экспансию в русскую культуру. И он возлагал надежды на вас.

А.К. Когда же он успел, я так мало поработал в его журнале...

А.П. А он предчувствовал ваши успехи.

А.К. Я работал в "Огоньке" руководителем отдела сатиры и юмора.

А.П. Аттестация Анатолия Владимировича Софронова очень важна для меня. Я пропускаю ваши контакты с Якубовским. Я его недолюбливаю.

А.К. А вы знакомы с ним?

А.П. Ну конечно, куда не придешь, везде Якубовский…

А.К. Должен вас огорчить, не крал Якубовский книги. Давайте сейчас поговорим о другом. Вот есть такой омский коммунистический руководитель Кравец. Это главный идеолог КПРФ до последнего времени. Кто он для вас?

А.П. Я не готов давать полную аттестацию. Я же не внутри КПРФ. Но он — интересный человек.

А.К. Чем он вам интересен?

А.П. Он мне интересен как человек. Он был мне немножко антипатичен поначалу. Но потом он так интенсивно и мощно провел предвыборные схватки с Полежаевым в Омске.

А.К. Он же проиграл?

А.П. Он не проиграл в доску. Он набрал 17 процентов…

А.К. А у Полежаева было за 60.

А.П. 60 полежаевских процентов — из них 20 административных и все такое. У него были некоторые трения с Зюгановым в свое время, но потом, когда Зюганову было худо, он выступил в его поддержку. И это было этично. Такого рода этические поступки на фоне абсолютной безнравственности политики — они мне по душе.

А.К. В Омске издается газета коммунистическая. Вы знаете о том, что Кравец является хозяином того комбината полиграфического, где издается коммунистическая газета?