Чтение онлайн

Да то ж кометища

в дырявом вретище

торчит и колется

в глазу у космоса.

Как это,

спрашиваю,

называется?

Вот-вот, ругается...

Две тыщи лет уже

Его мы потчуем

своими порчами,

Ему мы празднуем

звериным клацаньем,

изменой, дрязгами.

Пятнаем образы

губами грязными.

Две тыщи треплемся,

мычим — не телимся.

И что ж, Он стерпит всё?

Ну, нет! Ругается...

Что, тугоухие,

что, лупоглазые,

грешить да каяться

борзо гораздые, —

о нас ругается!

До пуза бороды,

ноздри гневливые,

уста медовые,

слова елейные,

ручищи пухлые,

сребролюбивые,

утробы плотные,

препохотливые, —

о нас ругается!

Столпы кадильные,

воров кропильники,

чиноугодники,

братков послушники,

блядве потатчики,-

как там икоркою

да осетринкою

вам отрыгается?

Про нас, сердешные,

пасти коньячные,

про нас ругается!

Едва обрядитесь —

уж спесью пучитесь.

Страданьем праведных

всё не научитесь?

У стен порушенных

хоромы пыжите,

в ограды вяжете

усадьбы, пажити.

Кадите Богови —

мамоне служите.

В ушко игольное

как себя сузите?

Писанье во-время

на всех сбывается.

Се — Око Ярое

про нас ругается.

III

К могилке уйти, оплаканной

дождями, солнцем обласканной?

Землей подышать ненатруженной,

лунным светом остуженной?

Забыться, у трав наслушаться

про то, что покой не нарушится?

Про то, что, может, пока ещё нас пощадит Ругающий?

Но что-то и здесь помехою.

Оглянешься — мраморной метою,

тяжкой, зеркально-чёрною — памятник.

Нет, не учёному.

Не воину, обрученному с честью героя Родины?

Тут паханы похоронены.

С поднятыми стаканами,

дымящимися сигаретами,

смотрят с презрением каменным

на присмирелый свет они.

У них за спиной — часовенка,

с лампадками, часословами.

И ей неуютно, новенькой,

рядом с героями новыми.

Как будто овечку вывели

шашлычники, нож направили,

а, впрочем, на смертном выгоне

поблеять на час оставили...

О как же, Господи,

зябко нам,

бомжикам,

грязью заляпанным,

овцам Твоим

недозакланным!

Сердце

тоской надрывается.

Когда ж от востока

до запада

треском, шелестом ужаса

ярость Твоя обрушится —

святая гроза разругается?

IV

— Ты что разнюнилась,

братва смердящая?..

Не туча гневная,

огнём разящая, —

Сивилла Русская

по стогнам шествует,

и — вопль из уст её,

и — грозен жест её.

— Срамно вам плакаться,

помоек жители!

Ещё вы горюшка

в глаза не видели.

Готовьтесь! Скоро уж

снесётся курочка...

Яичко выпрыгнет

из закоулочка.