Чтение онлайн

Я еще понимаю, что наши обезумевшие либералы подняли крик: ах, принудительно, ах, заставляют лечиться, ах, бедняги мучаются без наркотиков и им никто не помогает… Но почему государственные власти вдруг по единой команде в разных городах стали преследовать эти фонды и закрывать их, стали открывать уголовные дела на руководителей подобных фондов? Из человеколюбия? Из-за защиты прав любого человека? В том числе наркомана, уголовника, преступника? Не думаю. Это как с мнимыми закрытыми казино, которые никуда не делись и нынче добиваются официальной реабилитации. Откаты чиновникам на всех уровнях от наркоторговли так велики, что в интересах коррупции всея Руси закрывать фонды, подобные "Городу без наркотиков", и преследовать их сотрудников за мнимые и реальные прегрешения — прямое дело продажной государственной власти.

Кое-кто испугался: сегодня принудительно начинают какие-то общественные фонды изолировать наркоманов, завтра начнут изолировать патриотов и так далее.

Во-первых, пора и самим патриотам иметь мощные реальные общественные фонды, а не плакаться в жилетку. Скажем, если бы все бывшие десантники вышли бы на улицу (как в день ВДВ) и поддержали письмо десантников, на другой день руководство страны нашло бы с ВДВ общий язык. Или только в Париже миллионы людей бастуют и перекрывают улицы, а русский уже и протестовать не в состоянии?

Во-вторых, давно пришла пора надавить на Думу и заставить её принять закон о принудительном лечении наркозависимых. Со всеми медкомиссиями и строжайшем контролем. Чтобы этим важнейшим вопросом занялись бы не Егор Бычков с командой, а всё государство. Было же когда-то принудительное трудовое лечение алкоголиков. В своем последнем слове Егор Бычков сказал: "То, что прокуратура запросила для меня 12 лет лишения свободы — это общественно-опасное событие, подрывающее гражданскую инициативу и институт общественных организаций. Прокуратура добивается того, что больше никто и никогда в этом городе не захочет противостоять наркоторговле и наркомании. Ведь никто не хочет за проявление своей гражданской позиции сидеть в тюрьме.

Безусловной победой прокуратуры является то, что я больше никогда не буду заниматься реабилитацией наркоманов. С уверенностью заявляю, что Реабилитационного Центра Фонда "Город без наркотиков" в Тагиле не будет никогда. Пусть реабилитацией занимается государство, за что так сетует прокуратура. Пусть занимаются сектантские ребцентры, коих развилось огромное множество. Потому что мне хватило за последние 2 года ощутить на себе всю мощь государственной машины по борьбе с гражданскими инициативами…".

А сегодня, уверен, волна народного возмущения закончится тем, что Егор Бычков (плох он или хорош) станет нашим народным героем, с неизбежностью в скором времени приговор суда будет отменен. Но фондов "Город без наркотиков" уже не будет, и куда обращаться родителям или самим наркоманам за помощью в России — никто не скажет.

Увы, но Россия всё больше погружается в наркотический транс, вместо реальных дел видны одни наркотические видения, типа мифического Сколково, а более-менее здоровая и умная молодежь устремляется и на запад, и на восток.

Наркоторговцы побеждают. Будем надеяться, не навсегда.

Поборники так называемых "прав человека", защищающие, прежде всего, всякуое отклонение от нормы, очень любят апеллировать к так называемому "человеческому" фактору: что мол, наркоманы и наркоторговцы тоже люди, так же чувствуют, страдают и испытывают эмоции, как и нормальные люди.

Евгений Ройзман, экс-депутат Государственной думы, и один из руководителей екатеринбургского Фонда "Город без наркотиков", на протяжении нескольких лет ведёт блог в Живом журнале , в котором регулярно выкладывает истории из параллельного мира — мира "торчков" и барыг, цыганских героиновых баронов и "оборотней" в погонах. Мира, в котором те, кто сейчас травит Егора Бычкова, видят что-то человеческое. Ну что же, вот вам пронзительная и типичная "история любви" наркоторговца, взятая из ЖЖ Ройзмана:

"Работали мы с верх-исетскими.

Долго подводили и вели наблюдение. И в результате увидели, как молодая красивая девушка вынесла бегунку сверток с героином. Дождались, пока передала, получила деньги, и задержали обоих. Всего шесть свертков с героином, порядка сорока граммов. Законченный сбыт в особо крупном размере. Это от восьми до двадцати. Вот так.

На самом деле операция закончена. Наркоторговцев задержали с поличным, все документы оформлены, точки поставлены, милицейским хватит — палка срублена, устали все, да и ночь уже. Но всё равно сделали попытку продолжить.

Девушку звали Оксана Котлярова, 1989 года рождения. Ровно за неделю до задержания ей исполнился 21 год. Не наркоманка. Работала в СТТУ оператором.

Схема торговли была такова: бегунок Антошин Артем, 1985 года рождения, звонил своему другу Андрею в колонию строгого режима, в Сосьву (ИК-15), и говорил, сколько ему надо героина.

А с Андреем вместе сидит Миша Котляров, который звонит своей жене Оксане, говорит ей, куда подъехать за героином — это всегда один и тот же цыган, встречались они в разных местах, но чаще на ул. Щербакова у ТРЦ "Екатерининский". А после того, как она подтверждала, что героин у неё, Миша говорил ей, кому и где наркотики передать, и лишь после этого, убедившись, что всё прошло, говорил ей, куда отвезти деньги.

И вот Оксана у нас в руках, и Антошин у нас в руках. И паззл начинает складываться. До этих двух хитрожопых барыг в лагере нам сейчас не дотянуться. Мы всё равно дотянемся, но не сразу. Оксана Котлярова и Антошин — посредники, и они интересуют нас постольку-поскольку. Нам нужен цыган. Потому, что только одна Оксана брала у него в месяц порядка трех килограммов.

И решили дать Оксане шанс. Ей надо было позвонить мужу, сказать, что есть покупатель на хороший вес, и выдернуть цыгана на "стрелку". Ей объяснили, что если всё получится, то в этом случае она пройдёт по делу посредником, и последствия для неё будут гораздо легче, вплоть до того, что есть даже шанс вообще остаться на свободе.

Она отказалась. Не хотела врать мужу и использовать его втёмную. И предложила просто позвонить ему, сказать, как есть, и попросить его помочь ей. Так и сделали.

Оксана родом из Дружинино. Приехала семнадцатилетней в Екатеринбург. Устроилась работать в трамвайное депо. Там же работала мать Миши Котлярова. Она и познакомила Оксану с Мишей. Заочно. Потому что Миша сидел в тюрьме уже четыре года. И оставалось ему еще четырнадцать. Он получил срок за групповые убийства и угоны машин. Он писал Оксане письма и слал смски. Эти смски Оксана тщательно, старательным девичьим почерком, переписывала в синий блокнотик и хранила его при себе.