Чтение онлайн

И русских рана, и нерусских рана

Истачивает: снова удалось

Башкирский танец выдворить с экрана,

Мордовской песне места не нашлось.

И русского поэта здесь не встретим,

Одна и та же мафия визжит...

Что мы погибшим на фронтах ответим —

Ведь подвиг их и нам принадлежит?

Послушай, брат, как фабрики, заводы

Осиротело стонут по ночам,

Когда увозят тайно пароходы

Наш золотой запасец уркачам!

"Нас предадут и Горбачёв, и Ельцин", —

С трибун пророчил Байгушев давно.

Сегодня все мы — домопогорельцы,

Аж на московских улицах темно.

Порой себя подстреленною птицей

Я чувствую за сутолокой дел,

И если можно заново родиться —

Наверное, уже б не захотел.

Тебя гнетёт орда христопродавцев

И богачей, и пьяных нищих квель...

Скажи, когда ж мы вышвырнем хазарцев,

Чья жизнь — разбой, икра и Куршавель?

Дай руку, брат, мы поглядим с тобою

Молитвенно в немые небеса —

И, может быть, над русскою судьбою

Счастливая прокатится гроза.

И мы с тобой, заботы не уменьшив,

На радостях — о, Господи, спаси! —

Поднимем тост за наших милых женщин

И за детей и внуков на Руси!

Посвящается В. П. Поляничко

Нам предлагали сладкие облатки,

Чтоб излечить от старых вредных версий.

Но в ход пошли саперные лопатки,

Стал мир дыряв от пулевых отверстий.

Он был бойцом из рижского ОМОНа.

Они сражались стойко, горячо.

Их победил звонок по телефону.

Так выстрелил им в спину Горбачев.

Сначала в стороне топталась группа.

Потом их собралась большая масса.

Там русских лётчиков обугленные трупы

Пугали запахом поджаренного мяса.

Мужчины встали в очередь живую,

Как будто ждали водку спозаранку.

Там, постелив кошму на мостовую,

Насиловали девочку-армянку.

Она была красоткой и смуглянкой.

Тяжелым ломом дверь её разбита.

Блестит в паху расколотая склянка.

А за окном пожары Сумгаита.

К нам хитрый лис вернулся из Канады.

В нем подкупала вкрадчивость и робость.

Он разрубил крепежные канаты,

И наша Родина упала в пропасть.

Нам показали "Маленькую Веру",

На всех углах в ночи цвели фиалки.

В программу "Взгляд" являлись камергеры,

Их увозили в Кремль на катафалке.

Я поступил в васильевскую "Память".

Мне нравился рубахи чёрный цвет.

Еврею пригрозили мы цепями.

А он достал из сумки пистолет.

Хватало крику, не хватало денег.

Мы все решали жгучие вопросы.

Из Горького вернулся академик

И с ним его подруга с папиросой.

Ревели мегафоны, как слоны.

Порой Москва вставала на дыбы.

Текли потоки пены и слюны.

Крупицу истины хотелось мне добыть.

Присел на площадь самолётик Руста.

Девица поднесла ему букет.

И кости генералов с тяжким хрустом

Ломались и валились на паркет.

Сперва Рейкьявик, а потом уж Мальта.

Генсеку говорили комплименты.

А он выделывал немыслимые сальто.

Подписывал вслепую документы.

Юродивый, слюняв и изувечен,

Не уставал на площади кричать,

Что Президент бесовской меткой мечен,

На лбу его — иудина печать.

Там мертвеца тягают из могилы.

Там чей-то памятник стараются спихнуть.

Из всех углов звучит Хава Нагила.

Их столько развелось, не продохнуть.