Чтение онлайн

ДЕМАГОГИ

Все политические отношения в России сводятся к двум позициям. Первая — они нас не слушают. Вторая — мы от них отделываемся молчанием. В результате получается: они без нас ничего не могут, мы с ними не хотим иметь ничего общего.

Конечно, меньшинство имеет право на власть, если ему удается убедить в своей правоте большинство. Чтобы убедить большинство, нужно полагаться не на логику, не на истину. Для этого нужна наглая ложь. Поэтому демагогия является способом существования любого политического класса. Если же политический класс не может убедить большинство в своей правоте, если у него нет хороших демагогов, то ему нужно либо уйти, либо заменить демагогию прямым насилием над большинством. Эта перспектива пугает правящий класс России, который, если я правильно понимаю, делает вид, что мы такие же, как они, только не с ними. Они пытаются стереть границы между нами и ими, между меньшинством и большинством, между классами и группами. Поскольку стирается граница между нами и ими, постольку теряет смысл само политическое. Сегодня у нас нигде нет политики. Везде политиканство.

Ложное сознание дезориентирует людей, которые легко запутываются в своих элементарных чувствах и эмоциях. И тогда появляются те, кого называют политическими технологами. Что они из себя представляют? Прежде всего как технологи все они вне морали, у всех у них эстетический взгляд на мир. Они помещают себя в ситуацию вненаходимости, и поэтому лично их ничего не касается, кроме всеобщего эквивалента

Нужны ли современной России политтехнологи? Не знаю. Знаю только то, что во времена смуты и политической инфляции Россия нуждалась в вождях, а не в борцах с лампочками и не в изобретателях новых часовых поясов, не в тех, кто готов исправлять только имена. Мы, видимо, можем нефтяными трубами опоясать весь земной шар, но от этого никому из нас легче не станет. Возможно, кто-то поверит, что мы построим город-сад Сколково, но ума, равно как и новых технологий, у нас от этого не прибавится. Скорее увеличится число "партизан".

ПАРТИЗАНЫ

Я хочу напомнить о том, что у нас проблемы с самим существованием того, что называют обществом. На мой взгляд, у нас нет общества. Вернее, нет структурированного общества, нет групп людей, которые ясно могут сказать, что они хотят, а чего — не хотят. У нас партии — это не партии, а политический палимпсест. Наши профсоюзы — это не профсоюзы, а политический пастиш эпохи труда и капитала. То, что называют российским обществом, является на самом деле "пассажиром без места", который не может, даже если захочет, оказать институциональное сопротивление власти. Единственное, что ему остается сделать, это стать "партизаном". Все мы сегодня в некотором смысле партизаны, и многие из нас держат кукиш в кармане. Проблема состоит в том, что у большинства из нас нет воли к власти.

Отношение русских к собственному государству определяется следующим обстоятельством. У русских никогда не была развита воля к власти. Этой воли лишили нас дворяне, которые взяли на себя функцию управления. Оставшись без дворян, мы склонились к номадическому образу жизни, к анархизму, к отшельничеству. Воля к власти связывалась у нас с государством. У него было право править, у нас — право соединять свободу с бытом. Поэтому свободу мы усвоили не как политическую, а как бытовую. Но быт — это основа цивилизации, и вот это-та основа и была у нас разрушена. То есть мы лишились основы и стали культурной ризомой, которой хотят привить просвещенный консерватизм.

ПРОСВЕЩЕННЫЙ КОНСЕРВАТИЗМ

В политическом пространстве России есть много причин для беспокойства. Например, не может не беспокоить то, что интересы русских и современного государства не совпадают. Это несовпадение дает о себе знать в идее федерализма, равно как и в идее парламентаризма. Как сказал Данилевский, мы всегда будем видеть в депутатах шутов гороховых, а федерализм понимать, как гостиницу, в которой русским жить неудобно. Но что мы можем сделать? Ничего. Просвещенный консерватизм, привитый культурной ризоме, означает только одно: рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, только повинуйтесь.

В ТЕМНОТЕ НА ОЩУПЬ

Сегодня весь мир находится в ситуации неопределенности: никто ничего не понимает, везде смута, всем нужны свои политические шаманы. А это значит, что дело даже не в факторах риска, оценивать которые мы худо-бедно научились, не в интеллектуальных моделях развития, а в абсолютной цивилизационной темноте, в которой мы можем двигаться только на ощупь. И в этой темноте, как я думаю, нас должны вести не слепые менеджеры, а пророки с чутьем.

Теодор Адорно. Введение в социологию — М.: Праксис, 2010, 384 с. (Серия "Образ общества").

Данная работа представляет собой запись последнего лекционного курса, прочитанного выдающимся немецким философом и социальным теоретиком Теодором Людвигом Визенгрундом Адорно летом 1968 года. Выступление было реконструировано немецкими издателями в 1990-е годы по сохранившимся магнитофонным записям.

Жанр публичной лекции знаменитого интеллектуала, т.е. выступления, пусть и на заданную тему, но всё же устного выступления с элементами импровизации, во многом определил специфику самого текста. Тем самым были заданы и определенные проблемы восприятия такого текста частью читающей публики. Все это прекрасно осознавал Адорно, когда ещё в 1962 давал согласие на публикацию одного из своих докладов, также прочитанного в свободной форме. Так, он писал по поводу специфики устной речи: "…по типу своей действенности произнесенное и написанное слово расходятся между собой гораздо больше, нежели сегодня, пожалуй, повсеместно считается". Более того, ученый указывал на принципиальную разницу восприятия письменной и устной речи: если бы он "говорил так, как ему приходится писать, с целью убедительного изложения предмета, его не поняли бы", поскольку "ничто из того, что он говорит, не может соответствовать тому, что он должен требовать от текста". Примечательно, что в самом жанре фиксации устного слова социальный мыслитель Адорно видел "симптом того способа поведения управляемого мира, который фиксирует даже эфемерное слово".

Немецкие издатели, понимая всю неизбежность проблем с восприятием публикации устной речи у читателей, приученных иметь делать с продуктами, прошедшими все технологические процедуры современного книжного дела, предварили свою публикацию данного курса лекций небольшим вступлением. В нём кратко объясняется специфичность и уникальность предлагаемого продукта: академические лекции были прочитаны Адорно в 1968 году — во время бурных событий студенческих волнений в Европе. В то же время этот последний лекционный курс, прочитанный ученым за год до его кончины, является единственным сохранившимся в записи.

Все эти замечания и оговоры должны подготовить заинтересованного читателя к встрече со сложным продуктом, являющимся издательским компромиссом по определению: ведь это попытка передать непередаваемое, попытка сообщить то, что иначе было бы безвозвратно утрачено — впечатление от лекций Адорно с сохранением некоторого эффекта присутствия. Понятно, что в печатном виде живая речь не представима, всегда проблематична, тем более в переводе на другой язык…

Несмотря на всю текстологическую "недостаточность", можно надеяться на то, что хотя бы часть публики "справится" с жанровыми и иными трудностями, связанными с чтением этой книги. В любом случае, если судить по уже вышедшим на нее рецензиям. Так, один рецензент прямо говорит о "специфичности" данного интеллектуального продукта и даже прямо предупреждает читателя: "В книге сохранен характер свободной речи, в том числе вставки, мысленные возражения, повторы, мимолетные замечания, рефлексии по поводу собственного доклада и т.д. Читатель должен быть готов, что многие предложения ему покажутся излишне громоздкими".

Хотя, конечно, не обошлось и без гневных отзывов, в которых книжка подверглась разгромной критике за "чудовищный синтаксис и невнятицу" и "отсутствие какой бы то ни было редакции". Но, как уже говорилось выше, с этими обвинениями из перспективы "грамотного читателя" можно было бы легко согласиться ввиду приведенных выше замечаний самого Адорно и его издателей. Кажется даже, что здесь каждый нашел то, что искал…

Содержательно же курс "Введения в социологию" состоит из семнадцати лекций и посвящен главной, по мнению Адорно, проблеме самой социологии: "Центральное понятие социологии, ее центральное понятие, которое очень многие социологи сегодня хотели бы просто выбросить за борт, это центральное понятие есть понятие общества, так как социология — это logos о societas, т.е. познание общества или наука об обществе. Главные инвективы ученого здесь направлены в адрес позитивистской эмпирической социологии американского типа, готовой "изучать", т.е. "считать", что угодно, не слишком задаваясь вопросом о самой теоретической рамке, внутри которой и происходит (само) понимание обществом самого себя.