Чтение онлайн

Наличие, помимо власти, двух сильных, способных договариваться игроков по сути и обеспечило Египту довольно комфортный постреволюционный период. (В отличие от Египта в Ливии таких сил нет, поэтому ситуация там резко деградировала.) При этом ни у Братьев-мусульман, ни у армии нет достаточных ресурсов (действующих на государственном уровне моделей, эффективных профессионалов соответствующего уровня) для того, чтобы взять власть на нынешнем этапе. Это отличает Египет от Турции, где и армия, и правящая Партия справедливости и развития неоднократно доказывали свою способность брать на себя ответственность за будущее страны.

РОЛЬ АНКАРЫ

Налаживание взаимодействия между военными и Братьями в столь короткое время после революции является одновременно результатом турецкой политики. Именно с этой целью в марте в Каир прилетал Президент Гюль, встречавшийся как с Тантави, так и с политбюро Братьев. В свою очередь в одном из первых интервью после революции министр иностранных дел Турции Ахмед Даудоглу назвал сотрудничество между Братьями-мусульманами и военными основой для строительства нового Египта.

Фактически только Турция сегодня может взять на себя роль гаранта отношений между Братьями и армией. Только у Анкары сегодня есть для этого необходимые ресурсы. Нынешнее турецкое руководство пользуется большим авторитетом во всем Исламском мире. Причем отношения между Каиром и Анкарой на государственном уровне развивались даже в период правления Мубарака. Одновременно существует высокий уровень доверия между правящей в Турции Партией Справедливости и Развития (ПСР) и движением Братьев-мусульман. Это доверие построено в том числе и на личных отношениях существующих между представителями ПСР и Братьев. В этом плане не случайно, что визиты лидеров Движения в Турцию в последнее время участились. Кроме того, в основе деятельности ПСР и Движения лежит один и тот же принцип: социально-активная роль в жизни общества является такой же обязанностью мусульманина, как и молитва. Наконец, нынешняя турецкая модель является во многом образцом для Братьев.

Роль Анкары как стратегического партнера Каира пока устраивает и Соединенные Штаты. Дело в том, что создать собственную эффективно действующую модель для Ближнего Востока у США не получилось (достаточно посмотреть на ситуацию в Ираке), а старая диктаторская система (в стиле Мубарака) уже не работает. Кроме того, президент Обама по сравнению со своим предшественником взял курс на сокращение напряженности в мировой системе. (Показательно, например, что Вашингтон, видимо, решил устранить ссылку на Усаму бин Ладена из своей внешней политики.) Навязывать в этом плане свою, тем более неработающую систему, было бы неэффективно. В этом плане единственной устраивающей Вашингтон альтернативой для Ближнего Востока является турецкая модель. Тем более, что турецкое влияние позволяет ограничить иранское.

В этом контексте показательно, что несмотря на приближение избирательной кампании в США президент Обама в очередной раз не произнес слово "геноцид" входе организованных влиятельной армянской диаспорой "траурных" мероприятий. Дело в том, что Ближний Восток меняется, старая система отношений не работает, а единственным надежным партнером Вашингтона (способным решать проблемы) в регионе является Турция.

Стабильное постреволюционное развитие Египта потенциально еще более укрепит позиции Турции на Ближнем Востоке. Усиление исламски ориентированных бизнесменов в новом Египте открывает огромные возможности для их турецких партнеров. Дело в том, что при правительстве ПСР Турция превратилась в безопасную зону для исламского бизнеса. Не случайно большинство крупных связанных с Братьями египетских бизнесменов, таких, как Хассан Малик, в последний период правления Мубарака размещали свои штаб-квартиры в Стамбуле. Показательно также, что единственным местом, в котором международная ассоциация мусульманских бизнесменов — МУСИАД проводила свои мероприятия вне Турции, был Каир.

Одновременно дальнейший экспорт турецкой модели позволит создать основу для внутренней интеграции в Исламском и Арабском мире. Причём Египет может стать главным арабским партнером Турции в рамках этого процесса. В этом плане значительно усиливаются перспективы проектов, которые инициировал в 1990-х годах Эрбакан, — в частности, Большой Исламской Восьмерки. Кроме того, и Организация Исламская Конференция может получить новый толчок в развитии. Показательно в этой связи, что Генеральный секретарь Организации Экмеледдин Ихсаноглу родился и вырос в Каире.

ПИРАМИДА «БРАТЬЕВ-МУСУЛЬМАН»

Каждый исторический скачок в развитии Египта был связан с реализацией модели развития, основанной на новом восприятии идеи справедливости. Пирамиды выражали лозунг неподкупности находящегося в ее верху фараона. Когда этот символ был искажен в качестве противовеса поразившей Египет жреческой коррупции Эхнатон построил новую столицу Ахет-Атон и ввел монотеистический культ Атона-Ра. Точно так же в современном Египте Насер предложил новую модель социальной справедливости, символом которой стала Асуанская плотина. Однако и эта модель постепенно деградировала: период Мубарака ассоциируется с построенными для иностранцев курортами. Косвенным результатом этого было разграбление крупных магазинов — одного из символов этой системы.

Египет — очень верующая страна. Соответственно, отсутствие социальной справедливости чувствуется здесь еще более болезненно. Социальная справедливость во многом определяет и легитимность режима. В этом плане режим Насера держался стабильно, несмотря на его конфликт с Братьями-мусульманами. Мубарак, начинавший как наследник Насера, в конечном итоге пришел к противоположному результату — монополистическому капитализму. В этом контексте получается парадокс. Наследником насеризма, давшего свою идею социальной справедливости, стал не режим Мубарака, а Братья-мусульмане.

Революция была одновременно ответом на мубараковский капитализм. Парадоксом этой системы был экономический рост, совмещенный с полностью коррумпированной системой, при которой одновременно росла социальная несправедливость. Характерным примером этого были девелоперские проекты в Каире и на побережье. Старший сын Мубарака вообще сумел получить целый город-спутник "6 октября" для застройки бесплатно. Каждый такой проект был элементом коррупционной системы, включавшей как одобрение на самом верху, так и попрошайничество на уровне обслуживающего персонала, в свою очередь отстегивающего вышестоящему начальству.

В результате лидер, символизируемый с верхом пирамиды, превратился из символа справедливости в самого главного коррупционера. В рамках этой перевернутой пирамиды не могло быть в том числе и экономической гармонии: даже близкие к власти бизнесмены пытались вывести средства за рубеж. Дело в том, что коррупционная система не обеспечивает доверия: всегда найдется кто-нибудь богаче и с более высокими связями. Братья в этом плане являются важным инструментом для создания новой экономической системы: дело в том, что в их системе ценностей коррупция является "харамом" — то есть запретным.

На сегодняшний день Братья не обладают достаточным опытом для того, чтобы взять на себя ответственность за управление страной. В этом плане показателен контраст между внешней средой и офисами входящих в движение бизнесменов. Они как бы являются оазисами в окружающем мире: турецкая мебель, множество помощниц в платках, чистота и кондиционеры. Однако, уже в подъезде обстановка меняется: серость и запущенность, тогда как на улице — просто грязь и хаос. Таким образом, Братья сначала должны продемонстрировать эффективность в расширении оазисов за пределы своих организаций, чтобы потом распространить этот опыт на более высоком уровне. Именно поэтому Движение сознательно не ставит задачу получения парламентского большинства и победы на президентских выборах.