Чтение онлайн

Еще одним признаком, указывающим на закат "западного капитализма", является падение его творческого импульса. На это еще в начале XX в. указывал Шпенглер, писавший: "Для западно-европейского человека уже нечего ожидать — великой живописи или музыки". К этому сейчас можно добавить литературу, философию и другие области духовного творчества. Да и вообще, посмотрим на признаки, характеризующие, по Шпенглеру, упадок определенной культуры. Падение рождаемости тогда еще было незаметно, а в остальном как будто списано с современности. После упадка творчества идет империализм, мечты о мировой Империи. Шпенглер пишет: "Империализм есть неизбежная судьба Запада", при этом мечта о такой войне, где "наших" бы не убивали. Эти настроения сейчас захлестывают и Россию. Часто говорят, например, что в последней войне цена за победу была слишком высока. При этом никто не говорит, какую же цену можно было заплатить. Возьмем хотя бы хрестоматийный пример — 300 спартанцев. 300 молодых представителей самых аристократических семей Спарты были посланы за чем? Чтобы умереть. А это подробно описано у Геродота. Он пишет, что из 300 остался жив один человек (он был послан накануне битвы с каким-то донесением). Тогда в знак осуждения того, что он уклонился от своего предназначения, вокруг него была развернута такая стена отчуждения и отталкивания, что он не выдержал и одного года, и был убит в битве при Платеях. А цель этой демонстрации заключалась в том, чтобы доказать остальным грекам, что спартанцы будут воевать всерьез. Ходил слух, что в Спарте рассматривается такая версия — защищать только Пелопоннес, построив укрепления на Коринфском перешейке. Вот это они хотели опровергнуть.

Следующим признаком является концентрация населения в мегаполисах. Шпенглер пишет об этом: "Вместо мира город — отдельный пункт, в котором сосредотачивается жизнь обширных областей, тогда как остальное засыхает". Заметим, что почти все революции этой эпохи — это бунты населения столиц. Создается, как говорит Шпенглер, масса, а не народ: "обитатель больших городов, лишенный традиций, выступающий бесформенной массой, не верующий, бесплодный, с глубокой антипатией к крестьянству", "мировой город означает космополитизм вместо родины", "духовную жизнь заменяет культ зрелищ и спортивных соревнований".

"XIX — XX вв., эту мнимую вершину прямолинейно прогрессирующего человечества, человеческой истории, фактически можно отыскать в каждой клонящейся к концу культуре". Можно указать на ряд фактов, еще не так ярко проявившихся во времена Шпенглера, но сейчас захватывающих жизнь и "типичных для клонящейся к концу культуре", — как говорит Шпенглер.

Прежде всего это терроризм, потом сепаратизм, наконец, наркомания и преступность. Так что школа обычно снабжается охраной. Надо еще отметить неустойчивость экономической системы Запада. Очень остроумно заметил Зомбарт, что Маркс совершенно прав, считая, что "культура есть духовная надстройка над экономической основой". Но прав только в отношении той цивилизации, к которой он принадлежал, а именно — западной. Это очень экономическая цивилизация, то есть то, что происходит в ее экономике, действительно отражается в других областях. А происходит то, что все бoльшая часть экономики становится спекулятивной. Сейчас многие авторы уверяют, что в спекулятивной области экономики вращаются в десятки, а некоторые говорят, что в сотни раз больше средств, чем в производительной части. То есть, колоссальные массы денег лишь на несколько процентов обеспечены реальными производственными ценностями. Такое явление фигурировало в нашей жизни в 1990-е годы и получило название "пирамиды".

Как правило, такие явления обречены на один и тот же конец — финансовый крах. Таково же, очевидно, и близкое будущее экономики западного капитализма. Эти предсказания были блестяще подтверждены нынешним мировым экономическим кризисом. Важно, что многие из них были сделаны за много лет до кризиса, когда не было заметно хоть каких-то его предвестников.

Продолжение следует

Опытная компания оказывает офисный переезд Москва выгодно.

ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ У ГРОБА СТАЛИНА

Продолжение. Начало — в № 19

О ПОЛЬЗЕ ЗНАНИЯ СТАТИСТИКИ И ИСТОРИИ

С 1922 по 1953 гг. по политическим статьям было осуждено 4 060 306 человек, из них к высшей мере было приговорено 799 455 человек. Это — не "импрессионизм" "Архипелага ГУЛАГ", а документальные данные, полученные и проверенные исследователями РФ и США. Таким образом, речь идёт о менее чем 2% населения. Много это или мало? По мне и 0,002 много. Но это эмоции. Объективный научный подход требует сравнения, и тогда ситуация проясняется. Например, сравнить число крестьян, умерших во время голода 1931-1932 гг. в бедном СССР, и число американцев, умерших — теперь, спустя 80 лет вынуждены признать в США — от голода во время великой депрессии начала 1930-х в богатой Америке — 4-5 млн.. Кроме того, нередко в СССР политические статьи "пришивались" в тех случаях, когда власть не желала признать факты крупного воровства своих представителей (народная власть не может воровать у народа) и других, компрометирующих её, неполитических преступлений её представителей. Но главное даже не в этом, а в другом.

Десталинизаторы записывают в годы "сталинских репрессий" и тот период, когда Сталин не был №1 в стране. Так, в 1921-1922 гг. власть в РСФСР была в руках Ленина и Троцкого, в 1923-1925 гг. № 1 был Зиновьев, в 1926-1928 гг. — Бухарин. Да, позиции Сталина постоянно укреплялись в 1920-е годы, в период союза с Бухариным он был сильнее, чем во время триумвирата с Зиновьевым и Каменевым, и всё же № 1 он формально стал только в 1929 г., разгромив команду Бухарина. Но только формально, поскольку даже в 1932 г., как показало дело Рютина, Сталин не мог единолично решать вопрос о том, как и кого репрессировать, даже если эти "кого" планируют его свержение. Ситуация изменилась лишь в 1935-1936 гг., т.е. из 32 лет "сталинских репрессий" надо с ходу вычесть 14 лет, бульшую часть которых репрессии осуществляли интернационал-социалисты, гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого, задвигая которых, Сталин создавал державу — коммунистическую, но державу, а не земшарную республику, строил страну, а не творил мировую революцию.

Но даже со сталинским периодом не всё так просто. Историк Ю.Н. Жуков на основе обширного исторического материала убедительно показал всю неоднозначность сути так называемых "сталинских репрессий". В ходе работы над новой конституцией Сталин предлагал внести в неё положение об альтернативных выборах. Против этого резко выступили "региональные бароны" (Хрущёв, Эйхе и другие) и "герои гражданской", опасавшиеся, что народ выберет "контру" — представителей интеллигенции, священников, бывших белогвардейцев и т.п. Предложение Сталина сталинское политбюро прокатило, но, чтобы подстраховаться полностью, "бароны" и "герои" решили нанести превентивный удар по тем слоям населения, которые вызывали у них наибольшие опасения. Главными "забойщиками" стали Хрущёв, который позднее, на пенсии, признает, что у него руки по локоть в крови, и Эйхе. Столкнувшись с консолидированным сопротивлением верхушки, которое он не мог преодолеть, Сталин реагировал двояко: 1) пассивно — там, где мог, уменьшал планировавшийся масштаб репрессий; 2) активно — развернул репрессии против верхушки, начавшей массовый террор ("ступай, отравленная сталь, по назначенью", хотели террор — получите).

Таким образом, в так называемых "сталинских репрессиях" 1937-1938 гг. (с конца 1938 г. репрессии идут на спад, начинается "бериевская оттепель" — около 20% репрессированных возвращают из тюрем и лагерей) есть не один сталинский "пласт" (он был, никто этого не отрицает, но историческая правда намного сложнее), а несколько: антисталинский массовый, за которым стояла номенклатура, защищавшая свои групповые позиции, и собственно сталинский, как реакция на него; кроме того, в рамках обоих "пластов" значительная часть репрессий связана с выяснением отношений друг с другом различных энкаведешных кланов (этот вопрос хорошо освещён Л. Наумовым и другими). И это ещё более сужает размах сталинской "части" репрессий, жертвой которых стали многие из тех, кто эти репрессии начал в 1936-1937 гг., те, кто насиловал страну в 1920-е, кто стремился превратить русских в хворост для земшарного пожара, кто расказачивал казачество и травил русских крестьян газами.

"Десталинизаторы-2011" причитают: репрессии обрушились на лучших. Это кто же лучшие? Зиновьевы, каменевы, радеки, бухарины, ненавидевшие и презиравшие русский народ? Эйхе, постышевы, тухачевские, якиры? Репрессии обрушились на тех, кто разбудил русское лихо. Как заметил Н. Коржавин в стихотворении "Наивность", "и просто мздой, не наказаньем пришёл к ним год тридцать седьмой". Русский державный советско-патриотический (впервые о советском патриотизме заговорили в 1936 г.; в этом же году перестали праздновать 7 ноября как Первый день Мировой революции) ответ интернационалистам пришёл через двадцать лет после революции 1917 г. и через десять лет после сталинского поворота от мировой революции к советской державе.

Десталинизаторы проговариваются в главном: лучшие для них — это герои 1920-х годов, герои ленинской гвардии (читай: олигархии) и команда Троцкого, под влиянием которого находился Ленин в последние два года жизни. Именно в эпоху господства космополитическо-большевистской олигархии, земшарников, мир-революционеров с их НЭПом хотели бы вернуться сегодняшние "либералы" — наследники троцкистов и земшарников. Да-да, сегодняшние "либералы" это правые наследники левых интернационалистов/глобалистов и их объективных союзников из Фининтерна — правых глобалистов, так сказать, правотроцкистский блок, протянутый во времени.

Связующее звено между сегодняшними "либералами"-космополитами и левыми интернационалистами — шестидесятники, мечтавшие о возвращении во времена "ленинских норм" и "комиссаров в пыльных шлемах" — тех самых, которые уничтожали русский народ и которым этот народ в 1930-е годы адекватно ответил. Шестидесятничество — реакционная утопия советского общества, идейное оформление частичного возврата при Хрущёве во власть тех, кого Сталин из этой власти вычистил; речь идёт не столько о конкретных людях, сколько об идейных наследниках, ориентированных на "интернационализацию" России, на "общечеловеческие" (читай: западные) ценности, восхищавшихся Западом в принципе, неважно, революционным или контрреволюционным. Знаковые, хотя и разные фигуры — Евтушенко и Юлиан Семёнов. Знаково и то, что у обоих, как утверждают знающие люди, был личный телефон Андропова, приход к власти которого готовили "либералы-интернационалисты" (в этом плане очень показательны идейные сдвиги в советской культуре во второй половине 1960-х — первой половине 1970-х годов, во многом разрыхлившие почву для начала подготовки с середины 1970-х бригады демонтажников советского общества).