Чтение онлайн

Любой либерал поторопится уйти от прямого ответа на этот вопрос, сразу переводя разговор от ценностной сути к правовой регламентации: мол, можно всё, что не запрещено законом. Далее следует ожидать от него рассуждений о демократии, о правах человека, о выборе, о свободе слова и прочих, заезженных до патефонной хрипоты банальностей, ни на йоту не приближающих нас к решению проблемы.

Давайте зададим себе простейшие вопросы, а свободен ли человек вообще рождаться, свободен ли он жить и умирать? Не будем спорить с тем, что "все люди рождаются свободными", но свободны ли они рождаться? Нет. Свободны ли они после рождения от забот о себе со стороны других людей? Тоже нет, поскольку такая "свобода" будет означать для них, младенцев-несмышленышей, смерть. Можно привести еще массу примеров, доказывающих, что свобода является ценностью, производной от ценности человеческого бытия. То есть человек, прежде чем реализовать или не реализовать свои свободы, должен существовать, жить.

Но характеристики и качество этой жизни задаются ему извне, и чем сильнее они отличаются между собой у разных людей в рамках одного общества или разных обществ, тем менее свободными оказываются эти люди и эти общества. Все революции и все войны порождались и порождаются прежде всего различными видами неравенства, а не отсутствием "свободы" вообще или каких-то отдельных "свобод" как таковых.

А все революции и войны неспроста именуются "братоубийственными", и первым убийством почти во всех священных текстах называется почему-то не убийство отца или матери, сына или дочери, а именно убийство брата. То есть, в отсутствие равенства и свободы людям не до братства... Убийство — это у-бытие, это факт отрицания человеческого бытия, а следовательно, и человеческого равенства: вместе со всеми свободами и правами. Не только чужого человеческого бытия, но и — тем самым — своего собственного ("и всякий, кто встретится со мной, убьёт меня"). Любое неравенство между людьми, особенно неравенство социальное, которое не устраняется формальным "равноправием", суть убийство одних другими, только растянутое во времени и пространстве. Что очень наглядно видно на примере вымирания современной России.

Поэтому необходимо прежде всего заботиться о человеческом равенстве и о социальной справедливости, а не о человеческой свободе как таковой, — если будет равенство, свобода от нас не уйдёт.

г.Оренбург

Слышите ли вы голоса, как слышу их я? Пугает ли вас то обстоятельство, что вы слышите голоса, как оно пугает или держит в тревожном ожидании меня? Не являются ли вам видения, как являются они мне? Ведь тем голоса и опасны, что это вроде как явь. И ты знаешь, что эта явь-то, казалось бы, действительно явь, но она не дана тебе в ощущениях. Не дана! Не ощущаю того, о чём голоса. И вроде как, когда человек слышит голоса, это дурной знак. И ладно бы, это был бы твой частный случай — слышишь один. Страдаешь, мучаешься размышлениями. Но это, как пытаюсь робкие расспросить, не повальная ли эпидемия— голосонаваждение? Не слышат ли все? Мол, что это? Как это случилось? Ничего же не предвещало! Чтобы вдруг — живёшь, живёшь, и — голоса!

А может ли вообще быть по-хорошему? Чтобы голоса исчезли и больше тебя не донимали? Ведь это — звоночки. Хотя ничего плохого те голоса не говорят. Наоборот, вроде как всё очень душеподъёмно, многообешающе (уж так много!) А как бы хорошо бы! Да еще если бы воплощалось то, что в этих ощущениях! А особенно, в предвкушениях ощущений, которые сулят голоса. Послушаешь… Куда там сиренам. Да и то сказать, прогресс. Совершенство. Модернизация опять-таки… Миттер-твиттер.

Голоса говорят: "Свобода лучше несвободы!" Да кто же спорит? Покажите мне того человека, который оспаривает такие столпы мироздания, как "лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным", "лучше 2 часа поспать, чем три часа отработать", "легче катить пустую тачку под гору, чем полную— в гору". Спору нет!

Другое дело, что свобода педофила хуже несвободы педофила. Свобода маньяка-убийцы хуже несвободы данного гражданина. Вор должен сидеть в тюрьме, то есть лучше, если его свободы лишить!

Но это детали, а если глобально, то — да! Свобода лучше! Да вот только мчится, к примеру, вереница автомобилей. Это называется красивым словом "кортеж". В одной из машин — голос, сказавший нам, что лучше, а что хуже. О свободе когда речь шла. И ты уже не то, что через дорогу в свободе перейти не можешь, а на тротуаре должен стоять и бояться. Евсюковых в демократической стране еще никто не отменял. Как пальнёт! Так что же лучше? И почему бы не способствовать по мере сил и возможностей лучшему? А уж когда свободы передвижения по воле "кортежа с голосами" лишены машины с роженицами и пожарные команды… Ребята, как бы кто-нибудь, совсем даже не фигурально, а конкретно выражаясь, такую свободу в гробу ни увидал, а?

Или голоса вещают о модернизации. Думаешь: чёрт возьми, а хорошо бы было! Модернизирнуться! Поехал в Подмосковье— там заводы, фабрики на современной основе, передовое производство. Глянул в небо— самолёты пятого поколения оставили белёсый след, "расколов небо", как романтично писали лирики и над чем снисходительно посмеивались физики: дескать, небо расколоть нельзя. Потому что колется только субстанция из твёрдого вещества. Хотя вон совсем даже не материальное, а пилят. Бюджеты распиливают, почему небо нельзя расколоть? Так вот в Подмосковье, езли по нему, не езди, ни заводов, ни пароходов. Особняки да яхты.

Или модернизация сводится к закупленным айфонам и твитерам? В таком случае надо переписать толковые словари. Они всё не так толкуют! Демократия и что-то толковое — несовместимо!

Или голоса говорят "коррупция, борьба". И не просто голоса, а голоса с интонациями, способными вызвать дрожь! "Не потерплю!", мол. Доколе, дескать! Никакой пощады! Так и знайте! И коррупционеры — ну дрожать! Ну бояться! Ну не брать взятки и быть честными людьми. Одним словом, лисицы объявили борьбу с поедателями кур. Возможно такое? Вполне. Особенно, если лисоньки беспокоятся, что им меньше достанется. Надо бы поуменьшить численность претендентов на курятину.

Голоса гомонят о борьбе с коррупцией, а чиновник, который не может смело назвать себя коррупционером, уже и стыдится своего положения изгоя среди коллег-коррупционеров. Чиновники оспаривают право называться крупнейшим взяточником. Говорят об этом громко, претендуют на Книгу рекордов Гиннеса, чтобы было зафиксировано: тогда-то тому-то там-то была дана самая большая взятка. И когда (думаю, недалёк тот день) данный рекорд будет официально объявлен, захлёбываясь от восторга, все СМИ будут кричать, как мы вырвались вперёд, нас не догонят! как мы удерживаем первые места в мире по уровню получаемых взяток, приведут формулы больших чисел. С рекордсменом состоится встреча, чаепитие, прозвучат задушевные песни, с чего, дескать, начинается…. Хотя с такими рекордсменами и только с ними и встречаются те, кого упоминать всуе — рожей не вышли. Но тут-то официально-пощрительно встретятся. Не как кореша, а как гражданин с гражданином начальником.

Или голоса вещали об удвоении ВВП. А в действительности удесятерилось количество чиновников и размеры взяток. Но какие претензии могут быть к голосам, и какая вера может быть голосам? Как те петухи, что прокукарекали, а там хоть и не рассветай. Для голосов, судя по всему, важнее не то, что суть, а то, что форма: интонация, тембр, пауза. На некоторых романтических дам действует. А вот я — не верю! А вообще, голоса, видимо, на то и голоса, чтобы вещать, а не слушать: голоса не слушают голоса народа и разума. И голоса не слышат гласа вопиющего в пустыне. Так что, граждане, не вопите!

Интересное предложение: выпадения волос лечение современными препаратами в центре красоты Интегри.

Пять лет назад я писала: "Трудно поверить, что Тимуру Зульфикарову — 70 лет". Поверить сегодня, что вот уже три четверти века он — наш сотоварищ по кажущейся временами непосильно сложной, но обворожительно притягательной земной жизни, трудно вдвойне. Так переполнен он любовью и светом, так любознателен, общителен, оживлен. Так велико его желание расшевелить даже случайного встречного, одарить радостью, научить видеть красоту.