Чтение онлайн

Для нашего общества такая специализация в целом благоприятна: ведь интеллект можно воспроизводить только при высоком уровне образования и определенном минимальном уровне безопасности общественной жизни. Поэтому в случае закрепления России в роли поставщика "интеллектуального полуфабриката" его основные потребители — развитые страны и глобальные монополии — будут жизненно заинтересованы в поддержании высокого уровня жизни в нашей стране и, соответственно, её относительного благополучия.

Подобный "инкубатор мозгов" будет занимать (как сегодня) в высшей степени двойственное положение в мире глобальной конкуренции. Оно будет предопределять болезненную раздвоенность сознания его граждан и в этом смысле — сохранение принципиальных черт нашей общественной психологии, не самых удобных и комфортных для ее носителей, но обуславливающих сохранение России как России, вместе с ее стратегическим конкурентным преимуществом.

Опираясь на него, необходимо наращивать попытки создания и распространения собственного high-hume, собственных метатехнологий, которые одни могут быть надежной гарантией стабильности в мировой конкурентной гонке. Ее специфика заключается в том числе и в стирании границ между задачей-минимумом и задачей-максимумом: чтобы быть уверенным в выживании, надо быть лидером мировой конкурентной гонки — и не меньше.

Важно, что описанная возможность превращения в "гипофиз человечества" не вечна, так как создана не только неотъемлемыми особенностями общественной психологии, но и уникальным и быстро преходящим преимуществом России, связанным с полученным в наследство от СССР исключительно качественным и массовым образованием.

В случае победы ГКЧП и сохранения Советского Союза глобальная картина современного high-hume должна была выглядеть совершенно иначе.

Советская система массового образования, транслированная на весь мир при помощи новейших систем коммуникации, могла стать мировым центром подготовки кадров. Советские преподаватели работают на всех континентах мира, в том числе дистанционно. Но самые достойные и талантливые ученики стремятся приехать в Советский Союз, чтобы получить образование непосредственно "из рук" лучших профессоров и академиков, возглавляющих ведущие отраслевые школы мира в десятках специализированных научных центров, созданных по типу новосибирского Академгородка.

Точно так же, как разработанная в этих центрах "наука о науке" становится источником ускоренного получения всё более полных и глубоких знаний о природе и обществе, преобразующих их в интересах всего человечества.

Организация системы здравоохранения строится на принципах "военной" медицины, когда большая часть её сотрудников получает деньги не за лечение больных, а за сохранение и, в случае необходимости, восстановление здоровья своих подопечных, в результате врачи являются одной из самых привилегированных и высокооплачиваемых профессий в СССР.

Создаваемый в Советском Союзе идеальный продукт: как научно-технологический, так и художественный, — занимал бы всё более существенную долю мирового рынка, русский язык постепенно становился бы полноценным языком глобального общения, вытесняя и замещая собой английский язык. Что, в свою очередь, значительно расширило бы его смысловые и выразительные возможности. Голливуд и Болливуд оказались бы на вторых и третьих ролях в мировой киноиндустрии, главным центром которой вполне могла стать, скажем, советская Удмуртия.

Компьютерные игры и другие синтетические жанры симулировали бы не силовые конфликты разного масштаба, а обстановку и этику "мозговых штурмов" для решения типовых научных и социальных проблем, представляя собой "нижний этаж" большой науки.

То есть, глобальное лидерство нашей страны в индустрии high-hume оказалось бы бесспорным и образ бравого американского супермена, в одиночку разбирающегося с бесчисленными полчищами "чужих" врагов, был бы заменен в массовом сознании человечества образом успешной интернациональной команды, способной решить любые проблемы, "мозгом" и "сердцем" которой является представитель Советского Союза, чаще всего — русский по этнической принадлежности.

Разумеется, и нынешний культ денег был бы заменен культом знаний, "конвертация" которых из сферы идеального в сферу материального могла производиться почти автоматически.

Конечно, в нынешних обстоятельствах эти мои выкладки выглядят, к сожалению, не убедительнее каких-нибудь утопий эпохи Возрождения. Но, рано или поздно, они должны стать реальностью — ведь я, как Вернадский в 1941 году, верю, что "ноосфера победит"!

Приближается двадцатая годовщина августа 1991 года. Распад страны, происшедший на внешнем своем уровне в результате гнусного предательства одной части ее политического руководства и совершенно потрясающей бездарности — другой, оказался мгновенен.

Так уже было. "Русь слиняла в два дня… Самое большее — в три. Даже "Новое Время" нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И, собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая "Великого переселения народов". Там была эпоха, "два или три века". Здесь — три дня, кажется, даже два" ( В.В.Розанов)

Теперь мы можем сказать: это случилось не один, а два раза — в одной стране, на протяжении одного столетия. Август-1991 — такой же национальный позор, как и Февраль-1917.

Октябрьский переворот 1917 года и рожденная им Советская власть изначально были, в отличие от "февральской республики", двойственны. Безусловно, господствующей была попытка захвата власти "Интернационалом". В этом смысле Октябрь был, безусловно, продолжением Февраля и доведением итогов последнего до их логического завершения — цареубийства июля 1918 г. и взятия курса на "мировую революцию". С другой стороны, в Октябрь влились действительные чаяния обездоленной (во многом — после Февраля) части русского народа, помноженные на древнюю классово-расовую (именно и расовую тоже) ненависть между крестьянством и аристократией, печать раскола XVII века, народная эсхатология. Эти две составляющие "русской революции" определили судьбу будущего Советского государства..

Первая, "интернациональная" составляющая, была продолжением английской, французской и американской революций, философии "Просвещения", идей "атомарности" — от Демокрита до Маркса. Вторая — наследием русской архаики, даже и дохристианской. Этой второй, русской составляющей, воспользовался генералитет императорского Генштаба, создавший из народной стихии Красную Армию. Однако в итоге, образовалась "химера" — в чисто "гумилевском смысле".

Первым политическим ее проявлением стало противостояние внутри одной идеологии двух: "победы социализма в одной отдельно взятой стране в условиях капиталистического окружения" (на самом деле — "атеистическое прочтение" формулы Филофея о Третьем Риме), с одной стороны, "мировой революциии" — с другой. Впервые явно это проявилось в конфликте между Сталиным и Лениным в 1922 году в связи с образованием СССР. На съезде партии победила формула Ленина — о политическом суверенитете и праве на самоопределение республик вплоть до отделения — ввиду предполагавшегося "всемирного СССР". Эти положения закреплялись каждой последующей советской Конституцией и оказались миной, подложенной под государство.

И.В.Сталин, связав себя "клятвой у гроба Ленина", так и не смог с этим порвать. Но через "подморозку России" (в точности по К.Н.Леонтьеву) он сумел оттянуть крах державы — на целые десятилетия. Победой над ленинизмом стал организованный Сталиным т.н. "ленинский призыв" в партию 1924 года, когда она за несколько месяцев превратилась в русскую национальную силу. Разгром "ленинской гвардии" в 1937-38 гг. — следствие этого превращения. Но внутренний "системный сбой" идеологии сохранялся.