Чтение онлайн

Для того, чтобы выбить навязанные форматы — шумовая музыка — действенный инструмент. Потом можно начать с чистого листа. Исполнять мотеты тринадцатого века или органумы Перотина Великого. Но уже с абсолютным погружением, а не потому, что кто-то причисляет это к "высокому искусству".

А.С. Вы не понаслышке знакомы и с отечественным шоу-бизнесом — в качестве сессионного музыканта работали с Николаем Носковым, Эмином, группами "Маша и Медведи", "Б-2". Был концертмейстером оркестра Витаса в Китае. Вполне могли реализоваться и в этой среде, но не захотели.

Е.В. Я работал звуковиком c Евгением Кемеровским, в разговоре он однажды заметил: "Давай, Женя, я тебя сделаю Великим, будешь записывать Киркорова". Я подумал, и через три дня покинул этот проект.

С Витасом я ездил в Китай, видел китайскую истерию по поводу артиста, по меркам нашей поп-сцены, второго-третьего эшелона. Витас — самый популярный русский артист на планете Земля, в Китае его диск многократно платиновый. На каждый концерт гарантированно приходит 30-50 тысяч человек, билет — 50 долларов. И если я был свидетелем изнутри какого-то культа в духе Майкла Джексона и Элвиса Пресли, то это Витас в Китае. Видимо, его восприняли как прямого потомка богов. Его там даже посвятили в какой-то духовный сан. На концертах продавали тюбики с мазью, если намазать какие-то чакры, тогда его пение помогает исцелиться от болезней и пр.

А.С. Вы напрямую ответственны за множество разнообразных проектов, фестивалей, акций, при этом небезосновательно считаете себя одиночкой даже и в андеграундном пространстве.

Е.В. В России — а я прошёлся по различным слоям — если и есть радикальная сцена, то она связана с панком. Причём, не тем панком, который имитирует западные образцы типа "Тараканов" и "Наива", это, в первую очередь так называемый сибирский панк. Пусть не панк, назовём это явление экзистенциальным роком или сибирским гаражом.

Тот же Егор Летов — это яркий пример антисистемного и настоящего самобытного искусства, возник именно на русской панк-сцене, которая не выходила в СМИ, оставаясь андеграундом. Агрессия сегодня в искусстве обязательна. Мы живём в мире, где насилие над личностью ярко выражено. В Европе ты связан по рукам и ногам форматом, превращён в куклу. У нас же насилие открыто. Ты всем должен, ты живёшь в стране третьего мира…Причём, в этом списке она оказалось незаслуженно. На фоне потенциала, который есть у среднестатистического русского человека, это особенно обломно и обидно. В принципе страна героев втоптана в грязь.

А.С. В июле этого года исполнилось пятнадцать лет со дня ухода Сергея Курёхина.

Е.В. Курёхин очень рано умер. Он был один из немногочисленных людей в нашей рок-музыке, которые вели по-настоящему просветительскую деятельность. С его подачи люди узнали, что такое World Serpent, дарк-фолк, нойз и т.д.

Как он сказал однажды: "рокеры считали меня джазменом, джазмены рокером, а классические музыканты — дураком".

Курёхин работал с авангардом, используя свою академическую базу. Он был причастен к европейскому андеграунду из первых рук, напрямую, без эффекта испорченного телефона. Ко многим вещам он пришёл не по наитию, но с учётом глубокого анализа тенденций и форм, которые существовали. И на основе этого пытался создавать новые языки искусства в СССР.

Если бы Курёхин был сегодня здесь, он мог бы множество вещей привнести в наш контекст, открыть или просто объяснить. У него ведь был некоторый доступ к СМИ. Жаль, что сегодня людей такого уровня в России почти нет.

А.С. И напоследок пару слов о технике...

Е.В. Я — технофил. Я испытываю почти фетишистский кайф от одного вида ручек, кнопочек, хорошо умею паять, постоянно что-то сам придумываю.

Недавно читал про одну из своих любимых групп Соi* и поразился. Вот они они пригласили для записи оркестр, а вот хорошую студию на месяц вперёд проплатили…

Я на своем компьютере работаю уже десять лет. Когда я прихожу в шоу-бизнес студию с роскошной аппаратурой, где всё утыкано Макбуками, микрофонами Neumann, но там записывается какой-то кошмар, который максимум сезон крутится на радио "Шансон", я понимаю, что это качество ничего не даёт. В этом смысле записать на подручных средствах что-то стоящее — всегда некоторый прорыв, ограничение в средствах заставляет активизировать сверхвозможности. А они таятся повсюду, в самой природе человека.

Ещё мой инструмент — советский аналоговый синтезатор "Поливокс", теперь его можно программировать при помощи компьютера. Или Game Boy 89-го года производства, который перепрошит специальным музыкальным софтом и его тоже можно программировать — изначально обычная детская игрушка, купленная мною в Токио.

Это не технофилия золотых шнуров, чёрного дерева это технофилия, перемотанная изолентой. Музыку будущего можно делать на любых инструментах. Ты берёшь детскую игрушку, откидываешь заднюю панель и методом тыка соединяешь на плате контакты. После этого копеечная хрень начинает генериро- вать гипнотические звуки — так начинается путешествие!

Публикацию подготовил Андрей Смирнов

Загадочные существа эти птицы. Иногда мне кажется, что они знают о чём-то больше нас, хотят нам что-то донести.

Однажды ребята из церковного хора Гринденко приехали в Питер и попросили меня отвезти их в часовню Ксении Блаженной на Смоленском кладбище. Я жил рядом, хорошо знал эти места, поэтому согласился. И вот мы на кладбище. После посещения часовни все отправились к могиле Блаженной Анны. Там всегда было убрано, стояли свечи, цветы.

На кладбище жил дятел. Все его слышали, но никто никогда не видел. То здесь стучит, то там. Иногда он даже выстукивал по железному ящику электрического фонаря, и эта дробь доносилась до города, пугая жителей.

На могиле Блаженной Анны хористы запели акафист Пресвятой Богородице. Я стоял рядом, прислонившись к дереву. Вдруг буквально в тридцати сантиметрах от моего лица на ветку сел дятел. Он стал как-то очень внимательно и строго смотреть мне в лицо. Его взгляд был столь требовательным, что я даже замер в оцепенении. Дятел словно испытывал меня, пытался влезть в мою душу. Напряжённый обмен взглядами длился примерно сорок секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность. И даже пение как будто бы отдалилось.

Затем дятел вздрогнул, слетел на могилу, перепрыгнул на крест и улетел. Ко мне подбежал Олег Ковалёв и спросил: "Ну как, жив?" "Да вроде бы", — ответил я.

Был и другой эпизод. Николай Воронцов из города Вача в Нижегородской области разводит в оранжерее цветы. Причём своеобразным способом. Под музыку. Так, по его словам, они лучше растут. У него есть целая система. Например, гвоздики хорошо растут под марши, тюльпаны — под вальсы. Хризантемы — под классическую музыку. Мы сидели в его оранжерее, и он рассказывал.