Чтение онлайн

Как-то к ним прилетела чайка. Начала биться о стеклянный потолок оранжереи, билась до крови. Потом такая, уже раненая, она куда-то улетела. Прошло три часа, и из Мурманска позвонила жена его лучшего друга, с которым он три года служил на Северном флоте. Она известила, что три часа назад его друг ушёл из жизни. Была ли эта чайка случайным гостем или же она действительно прилетела принести весть?

Вообще, самые красивые птицы — это орлы. С ними я познакомился в зоопарке, где директор Спицын сказал мне: "Давайте, снимайте, а я через полчасика зайду", — и оставил меня в вольере с хищными птицами. Сорок или пятьдесят пар немигающих хищных глаз зорко следили за каждым моим движением. Подошла чёрная орлица. Я хотел дотронуться, но не стал, а она вырвала из моих рук сумку и начала её терзать. Орёл-могильник пытался меня испугать, раскрывая свои крылья. Я всё снимал и вдруг понял, что пришёл критический момент, надо уходить немедленно, орлам стало надоедать моё присутствие. Схватил штатив, в этот момент орёл-могильник решил мне отомстить. Он сорвался с места и стал пикировать, я пригнулся, а его план провалился.

Был и другой случай с орлом. Умирала моя сестра Татьяна. Участница обороны Дома Советов в девяносто третьем. Сразу после расстрела она как-то замкнулась, силы и здоровье начали покидать её. Состояние ухудшалось, Татьяна почти не разговаривала, только по песеннику и молитвослову пела русские песни и произносила молитвы.

Как-то я увидел её около окна. Мы жили в пятиэтажке, тополя во дворе выросли пятого этажа. Я спросил её, почему она встала. В ответ Татьяна кивнула головой в сторону тополя за окном. На тополе, совсем рядом сидел орёл. В Москве, в Черёмушках, где кроме голубей и воробьёв я не видел ни одной другой птицы. И вдруг орёл. Бело-серый. Он посидел минут десять и улетел. На следующий день Татьяна скончалась.

На годины, когда уже собрались гости, я подошёл к окну и на том же месте увидел этого же орла. Я подозвал собравшихся, все были потрясены. В Москве никто никогда не видел такой красивой птицы. Через пять минут орёл улетел и больше уже не возвращался.

Вообще, с птицами часто бывает так, что, снимая какую-то сцену, например, петербургский двор-колодец в фильме о Достоевском, невольно думаешь: вот бы птица пролетела. И действительно, внезапно в кадре появляется птица. Или снимаешь в Москве телеобъективом покрытую льдом ветку рябины, и вдруг на неё садится дрозд. Откуда? И как он приземляется именно в нужное место?

Свежее впечатление этого года. В начале мая я всю ночь снимал имперские пейзажи Петербурга. Бродил один с камерой и штативом. Ни души, пропали даже милиционеры и экскурсанты. И только два голубя почему-то следовали за мной по пятам. Я выхожу из арки Генерального Штаба, от Зимнего к Атлантам, по Эрмитажной улицей к Неве, а эти двое всё идут за мной. Не летят, а именно топают на своих двоих.

Я снимал на Дворцовой набережной — голуби со мной. Иду на Адмиралтейскую — они следом. Затем, наконец, подхожу к Петру, птицы меня сопровождают. А пройдены уже километры, прошло несколько часов. Вместе мы идём к Исаакиевскому Собору, и только в районе Мариинского дворца голуби взлетают. Один садится на шлём Николая Первого, другой — на голову коня. Здесь наши пути разошлись. Медленно наступает утро, появляются первые машины, утренние звуки, шумы. Мистика петербургской ночи исчезает.

Невидимый комитет. "Грядущее восстание".
– Ультракультура 2.0, 2011 г., 176 с.

Яркий и скандальный манифест. По мнению многих наблюдателей, "Грядущее восстание", выпущенное в марте 2007 года, — самый заметный политический левый текст за последнее десятилетие.

"Сфера политического представления схлопывается на наших глазах. И на левом, и на правом флангах одно и то же ничтожество занимает позы вождей или выдает невинные напевы, одни и те же выскочки обмениваются репликами, следуя последним достижениям своих пиар-отделов. Кажется, те, кто все еще голосует, мечтают только об одном — взорвать урны, ибо они голосуют против".

Авторы скрылись под коллективным псевдонимом не случайно — они активные участники различных радикальных акций и сюжетов. Французская полиция, расследовавшая саботаж на железной дороге в ноябре 2008 года, сочла, что авторы "Грядущего восстания" и группа активистов из автономного поселения, схваченных по подозрению в организации остановки поезда, непосредственно связаны.

Характерно недовольство среди системных левых: они обвиняют авторов "Грядущего восстания" в безответственности, антидемократизме, чрезмерном идеализме, мистике, использовании "неполиткорректных" авторов вроде Хайдеггера и Шмитта. Действительно, несмотря на подчёркнуто леворадикальную позицию создателей, влияния с правого фланга ощутимы — без шмиттовского "чрезвычайного положения" и его же концепции "политического" дело явно не обошлось. Из "законных" авторитетов — Маркс, Фуко, ситуационисты, Бадью, Негри, Агамбен.

"Невидимый комитет" очень внятно, талантливо и жёстко высказывается по большинству проблем современного французского и, шире, западного общества.

Для русского читателя самое привлекательное в тексте — это реабилитация политического. Политика — это не сумма технологий, манипуляций и разводок от заинтересованных институтов, к чему мы привыкли за последние годы, это важная составляющая человеческой жизни.

Читателей "Грядущего восстания" проводят по семи кругам современного ада: крах обособленного "Я", распад всех социальных форм, конец труда ("труд сегодня скорее связан с политической необходимостью в производстве производителей и потребителей, в спасении любыми средствами трудоцентричного мироустройства, чем с экономической необходимостью в производстве товаров"), блеф экономики, разрушение концепции города и деревни, миф экологизма и агония цивилизации.

"Сегодня олицетворение Запада — это американский солдат, несущийся в танке "Абрамс М1" по иракскому городу Фаллуджа, слушая хард-рок на полную катушку. Это турист, затерявшийся в степях Монголии и сжимающий свою банковскую карточку подобно палочке-выручалочке. Это менеджер, единственным предметом восхищения которого является китайская игра го. Это юная девушка, ищущая своё счастье исключительно в шмотках, парнях и увлажняющих кремах. Это швейцарский правозащитник, едущий на все четыре стороны большой планеты, чтобы поддержать повстанцев — при условии, что их восстание проиграно. Это испанец, которому, по большому счёту, наплевать на политическую свободу с тех пор, как ему гарантирована свобода сексуальная. Это любитель искусства, до оцепенения восторгающийся этим последним криком современного гения, этим веком художников, которые — от сюрреалистов до венских акционистов — соревнуются в меткости плевков на фасад цивилизации. Это кибернетик, нашедший в буддизме реалистическую теорию сознания, и физик элементарных частиц, ищущий вдохновения для своих последних открытий в индуистской метафизике…

Запад — это цивилизация, пережившая все пророчества о своём закате благодаря уникальной уловке. Запад пожертвовал собою как особой цивилизацией, чтобы восторжествовать в качестве универсальной культуры. Операция проста: агонизирующая сущ- ность жертвует своим содержанием для того, чтобы выжить в виде формы".

Несмотря на то, что речь идёт о фактическом манифесте, текст интересен прежде вопросами, которые стоят перед современным обществом. И ответы на них дело неизбежное — Андерс Беринг Брейвик и беспорядки в Англии увесисто пополнили и заострили конфликтный контент.

В целом, в тексте хватает противоречий, преувеличений, да и просто благоглупостей вроде любви к бандам с окраин. И вторая часть книги вызывает куда больше скепсиса. Предпочтения авторов в значительной степени эфемерны и декларативны. "Невидимый комитет" мечтает о коммунах — сообществах, которые существуют параллельно системе в ожидании кризиса. Однако пресловутые коммуны на "левых" условиях либо быстро разваливаются, или столь же резво трансформируются в подобие тоталитарной секты. А "городская герилья" с её ударами по транспорту и коммуникациям отдаёт пофигизмом в отношении человеческой жизни.