Чтение онлайн

Сегодня Россия представляет собой, на мой взгляд, нравственную пустыню. Мне могут возразить и сказать: "Как же так? Никто не отменял заповеди Божии, некоторые помнят "моральный кодекс строителя коммунизма". Да, существует довольно много нравственных кодексов, которых можно придерживаться, но все они апеллируют, прежде всего, к личности, к её внутреннему состоянию, к её совести. А вот нравственные кодексы, которые бы давали оценку явлениям социальным… Их то ли нет, то ли не хватает. И здесь огромная лакуна, каверна, пустыня. Мы живем в обществе, где нет нравственных авторитетов в том смысле, который я имею в виду, говоря о социальной совести. Личное спасение, "жизнь вечную" я буду искать в лоне родной мне православной Церкви, ничего другого здесь мне не нужно. Точно так же, как не нужно ничего другого, кроме своей религии верующему мусульманину или иудею, а кроме своей идеологии — убеждённому коммунисту. Но то, что было безнравственным 90 лет тому назад, — об этом можно и нужно говорить. О том, что было безнравственным 15 лет назад, когда была проведена в стране безнравственная приватизация, тоже сказано мало и недостаточно, неопределенно. В государстве и обществе до сих пор нет института, который взял бы на себя эту нелегкую функцию.

Я в своей внутренней запальчивости ожидал и, признаюсь — грешен, думал о том, почему же Церковь молчит? Почему она не сказала, что творилось и творится в стране? Потом я сам себе сказал, что это не её функция, — у неё другая задача. А почему я так внутри себя на церковь набросился? Да потому что больше некуда мне обратиться с этим вопросом. Потому что ни политические партии, ни какие-то иные институции, существующие в обществе, этого не делают.

В этой связи я вижу, что в том деле, которое мы сейчас начали, есть перспектива, учитывая состав людей, их совестливость, их культуру и знания, в том числе попытаться взять на себя функции нравственного авторитета, способного дать адекватную оценку социально-политических событий последнего двадцатилетия, а, может быть, — и столетия.

Что кается вопроса объединения "красных" и "белых" в его нынешней актуализации… Это чрезвычайно важно сегодня, потому что мы живем в смертельно расколотом обществе. Для меня пока нет ответа на вопрос: "Что делать?" Как нам выработать некий консенсус? Ведь работа в данном направлении является очень важной частью общей работы по выработке консенсуса между разными социально-политическими группами, существующими в стране.

Мы все — и я, к сожалению, тоже — находимся в стадии агрессии, когда человек хочет победить своего врага. У меня есть идейные враги, вы их сейчас упоминали — это либерально-демократическая среда. Могу её обозначить каким-нибудь бессмысленным словом — например, "чубайс". Чего я хочу? Найти с ними зону консенсуса? Я заглядываю в своё сердце и пытаюсь там найти ответ, или я хочу их победить? Это очень непростой вопрос. В истории сложилось два типа "нравственности": когда поиск консенсуса или компромисса является добром и когда он, напротив, является, однозначно, злом. Это хорошо известно в социальной психологии. Даже в Евангелии Иисус Христос в разное время даёт своим апостолам два совершенно разных наставления. Первое: "Кто не против вас — то с вами". И второе: "Кто не с вами — тот против вас". Если уж у нас в стране среди мощных, весьма определённых и достаточно влиятельных социальных групп мы не можем найти зоны консенсуса, встает вопрос: либо одни других должны уничтожить, истребить физически или выгнать за пределы страны; или переубедить, что крайне маловероятно; или всё-таки увидеть общие высшие цели. Если у нас, живущих в одной стране и придерживающихся разных взглядов, нет общих высших целей, — страна обречена. Обречена либо поубивать друг друга, либо найти эти высшие цели, ради которых мы должны сосуществовать. Это мне представляется очень важным вопросом.

И последнее, о чем бы я хотел сказать, о наследии "красных" и "белых". "Белые" проиграли военную борьбу, политическую борьбу. Их наследие — это их идеалы, их мысли, их страдания, их судьбы. Наследие "красных" — это страна, в которой мы живем. "Красные" победили, они за 70 лет советской власти прошли через существенные трансформации своей сути, они, условно говоря, многократно превращались из гусеницы в бабочку и так далее. В результате мы сейчас встретились на заводе, построенном "красными", мы поедем по городу, где родился красный вождь. И в связи с тем, что эти два наследия сущностно, качественно отличны, у нас должно быть понимание, осознание этого факта. "Белые" и их страдания, их идеалы заслуживают сочувствия, сострадания, понимания, сожаления. "Красные" — это реальное наследие, реальная жизнь, реальные технологии, то, в чём все мы живём. И к этому должно возникать некое иное отношение.

В заключение хочу сказать, что я воодушевлен чрезвычайно, я не ожидал такого уровня накалённой заинтересованности, такой глубины познаний разнообразных ответвлений столь сложной проблемы. Это внушает мне даже не надежду, а уверенность:, несмотря на то, что избранная нами задача очень сложна и никто в нашей истории не попытался всерьёз её решить, — нам это окажется по плечу.

Александр НАГОРНЫЙ, политолог, заместитель главного редактора газеты "Завтра", ответственный секретарь Изборского клуба.

Я заострю внимание собравшихся на высказанном здесь уже многократно — правда, в неявной форме — тезисе о том, что в современной России противостояние "красных" и "белых" носит совершенно особый характер и по сути своей является вовсе не таким, каким выглядит по форме. Нам кажется, что это спор о прошлом, о "комиссарах в пыльных шлемах" и "корнетах Оболенских", а на деле это спор о будущем, который только обращён в прошлое. В английском языке есть специальная глагольная форма, "прошлое в будущем", past in future, — это именно то, о чём идёт речь. Согласитесь, что там, в прошлом, примирение "красных" и "белых" уже невозможно — потому что была гражданская война, были красный и белый террор, была трагедия "первой волны" эмиграции и так далее, и тому подобное.

Но я уверен в том, что такое примирение "красных" и "белых" — именно как "красных" и "белых" — окажется невозможным и в обозримом будущем. Потому что у нас нет "белого" образа нашего будущего, а "красный" образ нашего будущего померк уже в середине 60-х годов, почти полвека назад. Зато есть образ "радужного", "розово-голубого" будущего, представленный мировым и отечественным либеральным сообществом, которое, собственно, и озабочено прежде всего тем, чтобы у этого образа не возник эффективный конкурент.

В этом "радужном" проекте есть и "красные", и "белые" линии, они являются частью единого спектра, но вне его такого единого спектра нет. И те, кто видит свой идеал в империи Романовых, и те, кто видит свой идеал в Советском Союзе сталинских времён, обречены продвигаться вперёд с головой, повёрнутой не только назад, но и в разные стороны. Это и неудобно, и, по большому счёту, опасно. Потому что наши оппоненты смотрят именно в будущее. В будущее смотрят их интернеты и мобильные телефоны, космические спутники и высокоточное оружие. Они точно знают, какого будущего хотят для себя, а какого — для других, в том числе и для нас с вами.

Давайте смотреть в будущее, как смотрел в него сталинский Советский Союз в годы своего взлёта. Давайте следовать духу, а не букве. Ведь не секрет, что больше половины офицеров царской армии воевало на стороне "красных", что такие выдающиеся достижения Советской власти, как план ГОЭЛРО, Байкало-Амурская магистраль, канал Москва—Волга, сотни и тысячи других реализованных проектов — были задуманы и созданы ещё в царские времена. Да, для их реализации социально-экономические рамки романовской империи были тесными. Точно так же, как были они тесными для вертолётов Сикорского и телевидения Зворыкина — проектов, реализованных русскими изобретателями за пределами Советского Союза. По сути, даже Голливуд как всемирная "фабрика грёз" был придуман и создан выходцами из Российской империи. Точно так же сотни тысяч советских изобретений не нашли применения в плановой экономике и были использованы западной экономикой с пользой для неё.

Сегодня сотни миллиардов и даже триллионы долларов, полученных за продажу невосполнимых сырьевых ресурсов нашей страны, утекают на Запад, в Соединенные Штаты Америки, не находя применения в отечественной экономике, в отечественной промышленности и в сельском хозяйстве, в отечественной науке и, говоря современным языком, в отечественной сфере услуг, то есть в образовании и в здравоохранении. А мы, не обращая внимания на это, будем продолжать споры о том, кто именно отдал приказ о расстреле царской семьи, или какие куски отечественной территории обещал Антанте адмирал Колчак в случае своей победы? Всё это, никто не спорит, важные вопросы, но за деревьями нужно видеть и лес.

Мы вправе гордиться нашим прошлым, но не должны им кичиться. Мы не имеем права отрицать наше прошлое, но точно так же не имеем права идеализировать его. Мы обязаны точно знать, точно понимать, в чём наша сила и в чём наша слабость. На мой взгляд, истинный патриотизм — не в том, чтобы восторгаться прошлыми достижениями нашего народа и нашего Отечества, а в том, чтобы обеспечить все условия для наших настоящих и будущих свершений, которые служили бы образцом и примером для всего человечества.