Чтение онлайн

Граф Витте внес в Царский указ смертельный вирус, или, скажем мягче, системную ошибку. Это так, это надо понимать Но было и главное: древлее благочестие обрело крылья. «Конечно, больше всего обязаны императору за Манифест о веротерпимости старообрядцы – пишет современный церковный публицист Борис Колымагин - И они по-своему чтят царя. Важно, что торжество распечатания алтарей приходится у староверов на вторую Неделю после Пасхи – на Неделю жен-мироносиц. Ангел, отваливший камень от двери Гроба святым женщинам, литургически рифмуется с Государем, снявшего печати с алтарей. И крестный ход в этот день – продолжение этой рифмовки. Можно сказать, что гораздо раньше <…> старообрядцы стали чтить святость Императора, хотя, понятно, формально и не могли внести "никонианина" в святцы».

Здесь, конечно, тоже не все так просто. Сегодня в старообрядческих общинах, как правило, доброго слова о Царе-Мученике не услышишь. Все-таки все больше о «самозванцах Романовых»… Но это уже явления позднего времени, и об этом еще пойдет речь.

В том же году обер-прокурор Священного Синода, в свое время главный обличитель «великой лжи нашего времени», как он называл демократию, К.П. Победоносцев, еще в феврале 1891 г в письме к наследнику Николаю Александровичу в феврале 1891 г. , писавший: «Одною из самых печальных ошибок нашего правительства с прошлого столетия было стремление урегулировать государственными законами иностранные исповедания» , подал в отставку.

Победоносцев и другие

Константина Петровича Победоносцева ( 1827- 1907 ) считают едва ли не главным в истории России врагом старообрядчества. На самом деле все было гораздо сложнее.

Три века назад немец на русской службе граф Бурхард-Христоф Миних отметил : "Россия управляется непосредственно Господом Богом. Иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует" Наверное, Победоносцев мог бы это повторить. В 1903 году, встретившись с Д.С. Мережковским по поводу закрытия Религиозно-философских собраний, он (в передаче В.В.Розанова) сказал: «Россия, это - безконечный мир разнообразий, мир бесприютный и терпеливый, совершенно темный: а в темноте этой блуждают волки… дикое темное поле и среди него гуляет лихой человек… - А коли так, то ничего в России так не нужно, как власть; власть против этого лихого человека, который может наделать бед в нашей темноте и голотьбе пустынной».

Этим и только этим определялась его церковная позиция. В 1881 г. Константин Петрович писал фрейлине Екатерине Федоровне Тютчевой: «Какова наша Церковь — это показывала нам история и покажет еще: Церковь наша — одно с народом — не лучше его и не хуже. В этом ее великое качество. Но Государство обязано понять его и обязано защитить ее. От кого? от целой армии дисциплинированных врагов ее и наших — всяких вероисповедных пропагандистов, которые, пользуясь простотою народной, бездействием правительства, условиями пространства и бедной культуры, врываются, как волки (опять волки! – ВК), в наше стадо, не имеющее достаточно пастырей. Стадо это —наша будущность; что сегодня не может быть в нем возделано, то будет возделано через десятки лет, но покуда — мы должны оберегать его от волков». И далее: «А свободой называют что? Чего требуют? Того, чтобы наряду с нашим архиереем мог посреди народа явиться в том же облачении и с тою же обстановкой — их самозванец архиерей, взятый из простых мужиков и выбранный тоже мужиком-крикуном. Народ не отличит тогда законного от незаконного —-и будет великая смута» ( Река времен. Вып. 1. М.: Эллис Лак; Река времен, 1995., с. 186).

Но далее в том же письме к Тютчевой Победоносцев говорит самое интересное и важное: «Раскол ( обратим внимание, именно раскол, а не старообрядчество само по себе! – ВК) у нас прежде всего — невежество, буква — в противоположении духу, а с другой стороны — хранилище силы духовной под дикой, безобразной оболочкой. Снять эту оболочку — значит добыть великую силу для Церкви, и Церковь мало-помалу добывает ее, ибо лучшие люди из раскола переходят к нам.». ( там же )

Читаем между строк: сам по себе старорусский ( именно так, а не просто старый) церковный чин и образ жизни обладают такой духовной мощью, что когда они входят в законную, легитимную Церковь с апостольским преемством, она становится неодолимой.)Так говорил Победоносцев.

Итак. Обер-прокурор боролся не со старообрядчеством как таковым, а всего лишь с попытками учреждения нескольких церковных иерархий – в нарушение канонического предписания «один город – один епископ». Делал он это прежде всего как государственный муж.

Да, безусловно, обер-прокурор Синода считал невозможным поставление старообрядческого священства вне иерархии Греко-Российской Церкви. Но эта позиция, на самом деле, была продиктована не только и не столько его личным страхом, сколько положением Российского Императора, слугой которого был Конствантин Петрович, как «внешнего епископа Церкви». И это было совершенно правильно.

Однако мало кто вспоминает о некоторых фактах. Победоносцев был лично дружен с Николой Александровичем Бугровым (1839—1911), крупнейшим промышленником Поволжья, наверное, главным светским деятелем «беглопоповского согласия» ( приемлющего священство Греко-Российской Церкви ), создателем широкой сети социальной помощи рабочим и будущим членом «Союза Русского народа» . Победоносцев лично разрешил Бугрову создание старообрядческой т.н. «Бугровской школы» в 1989 г. А в 1895 г. Министерством Внутренних дел был издан совершенно секретный циркуляр, которым разрешалось православным священникам переходить в «беглопоповский раскол». Ранее, в 1985 г. Победоносцев лично предложил настоятелю Московского единоверческого монастыря архимандриту Павлу Прусскому ( Ледневу), выходцу из среды безпоповцев-федосеевцев, принять епископский сан. То есть, став епископом, о Павел получил бы возможность рукополагать единоверческое ( т. е. служащее по старому обряду) священство по дораскольным книгам. Однако сам архимандрит Павел(1821— 1895), личность одаренная и сложная – он с одной стороны, крепко держал в монастыре древний устав, с другой – вызывал у старообрядцев и даже единоверцев нарекания своим «миссионерством» в пользу господствующей Церкви - отказался от этого служения. Профессору Н.И.Субботину, передавшему ему предложение Победоносцева, он отвечал : «Присланное вами письмо К. П. прочитал и силу его уразумел, и по поводу его честь имею ответствовать вам. Я чувствительно благодарю К. П. и Киевского владыку и всех членов святейшего Синода за внимание ко мне, убогому человеку; но вот мое мнение по этому предмету: Во-первых, силы мои стали слишком слабы, чтобы мне быть викарием коей-либо епархии. Если бы отец Филарет не нес мои тяготы, то я еще в прошлом году был бы должен отказаться и от управления монастырем: коль паче не могу исполнять обязанности викария. <…> А принять сан епископа, оставаясь в том же Никольском единоверческом монастыре, опасаюсь, чтобы не проложить дорогу для единоверцев стужать правительству об учреждении единоверческих архиереев и тем не подать повода к разделению иерархической власти, что я не нахожу полезным и даже считаю вредным”. (Павел (Леднев), архим. Замечания на книгу Поморских ответов: С прил. замечаний на 21-й ответ в книге «Щит веры».
– М.: Братство св. Петра митр., 1891.
– 518 с.).

Так или иначе, если бы предложение Обер-прокурора было принято, Россия получила бы законного старообрядного архиерея задолго до 1917 года, когда это произошло на развалинах Царской власти, что обезсмысливало все происходившее и погружало в глубины смуты.

Победоносцев был глубочайшим реалистом, в каком-то смысле даже мизантропом. Ему приписывается фраза, сказанная в начале 1900-х Николаю II: «Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее теплое дуновение весны, и все рухнет.»( Вел. кн. Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Глава 11 (1933)).

Он был прав. Так стало потому, что Россия отделилась от Руси – и не с Петра Великого, а гораздо раньше , со времен раскола по крайней мере.

Тупики раскола

Что же на самом деле произошло в XVII веке ? Всей глубины происшедшего иногда не понимают и сами старообрядцы, говорящие – с большей или меньшей степенью резкости, в зависимости от согласия, о чисто церковной стороне вопроса. О большей древности двуперстия, о несоответствии новых чинов древним, в том числе и греческим, об отказе о закрепленных абсолютно каноническим Стоглавым Собором правил Русской Церкви, о «поливательном» крещении, о «козлогласовании» партесного пения и так далее. Как правило, они правы ( хотя и не во всем ). Но при этом не говорят о важнейшей перемене, внесенной никоновыми реформаторами в Символ веры - замене в характеристике Царства Христова «Егоже Царствию несть конца» на «не будет конца».

Греческий оригинал Символа веры читается в этой части как «несть и не будет», что, по существу, тождественно старому русскому. Латинский – лишь как «не будет», что соответствует «новому». В каком-то смысле можно сказать, что старое русское прочтение усиливает даже по сравнению с греческим мотив вечности, вневременности Христа и Его Церкви. Как и Московская Русь, взявшая на себя после падения Византии миссию «удерживающего ныне» ( собственно, «держай» или «катехон» это Православный Царь ) не только «замкнула» Церковь на себя, но и «заперла» время, этого языческого Хроноса, пожирающего своих чад, в своего рода «клетку» - именно через несть конца, глаголемого богослужебно, ибо, как писал о. Павел Флоренский, «мир держится на закрепках литургических».

Сама природа времени напрямую зависит от его восприятия. Только сегодня физика готова это формулировать как закон. Но так было(есть) всегда. Христианство Востока и Запада воспринимали время не только разно, но и прямо противоположно. С никоновой реформой пришли не «филологические», а онтологические перемены: Россия вступила в линейное время Запада, «время прогресса», при этом Западом не став. Именно начиная с раскола мы оказались обречены на то, что сегодня именуют «догоняющей модернизацитей».