Чтение онлайн

Честно говоря, мне не жалко Багрового: столько тысячелетий он тратил на собственные развлечения, так что от того, что он сейчас сидит в этом коробе, всем ни жарко ни холодно. Разве что Диане не всё равно. Но зеленоволосая пока ещё сама не пришла в себя. Да и Багровый — сильнейший полубог, так что соседи должны его не сильно смущать. Потерпит, пока мы не решим, как его вынуть.

Гумалин вдруг нарушает паузу:

— Шеф… насколько я понимаю, в целом всё прошло хорошо? — он запинается и осторожно добавляет: — Что случилось на Черной Равнине?

— Древний Кузнец мёртв, — отвечаю я прямо, без обиняков. — Я убил его лично. Других вариантов не оставалось.

Лакомка заметно напрягается и в любой момент готова обратиться в ирабиса. Альва умна и прекрасно понимает, как Гумалин может на это отреагировать: Древний Кузнец был прародителем расы казидов, фигурой почти мифической и для карликов оставался чем-то вроде отца-основателя. Реакция могла быть какой угодно.

Гумалин действительно мог бы накинуться на меня. Несмотря на свой невысокий рост и внешнюю несерьёзность, он способен разбить пудовым кулаком гранит, к тому же он отличный руномастер. А здесь, в хранилище, полно его инструментов и наработок — таких, что при желании он вполне мог бы задать трёпку даже Аусту. Возможностей у Трезвенника хватает.

Гумалин молчит угрюмо. Волосатости на лице у него столько, что разобрать мимику невозможно. Потом вдруг из-под бровей проступают слёзы, и они медленно катятся вниз. Он глухо произносит:

— Спасибо, шеф, что избавил нас от него… Я разговаривал с Шипуном. Кузнец погубил много казидов. Очень много.

Я кладу руку ему на плечо:

— Дружище, больше он уже никого не погубит.

Гумалин снова говорит «спасибо», уже тише, почти шёпотом. Лакомка расслабляется. А я, если честно, изначально верил в благоразумность Трезвенника.

— Ауст и Зела сейчас занимаются разведкой Кузни-Горы, — добавляю я. — Скоро наши войска возьмут ее под контроль. Только убедимся, что там нет смертельных ловушек.

— Я тоже хочу в Кузню-Гору! Вместе с нашими бойцами! Казиды должны первыми туда войти! — сразу выпаливает Гумалин, мигом сморгнув последние слёзы. — Шеф, ты куда?!

А я, помахав альве, уже направляюсь в коридор, потому что почувствовал: Трезвенник не отстанет и сейчас, как дитя малое, начнёт выпрашивать себе казидский Диснейленд.

Да только бородатая погоня уже не отстанет. Мы оба вываливаемся в коридор. Я замечаю бродящего неподалёку Грандбомжа и говорю:

— Ты слишком ценен для рода, чтобы как пехотинец лезть в Кузню-Гору первым.

— Но ше-е-ф! — Блин, такое ощущение, что бородач сейчас снова расплачется. — Ты же обещал!

Эх, и правда ведь обещал.

— Эй, Гранд, иди сюда… — подзываю нашего кровника.

— Убей…

— Ладно, Трезвенник, но есть пара условий. Во-первых, ты пойдёшь в Кузню-Гору не во время штурма. Во-вторых, Грандбомж будет приглядывать за тобой. Раз уж ты собрался лезть в самое пекло.

— С чего это он согласится за мной ходить? — удивляется Гумалин.

— Убей… — повторяет Грандбомж.

— Очень просто, — усмехаюсь я. — Гранд, посмотри на этого бородатого Трезвенника. Гумалин может когда-нибудь изобрести способ тебя убить, но если он погибнет до этого, то точно не сделает.

Грандбомж медленно оборачивается к Гумалину, смотрит прямо на него и умоляюще повторяет:

— Убей…

— Теперь он от тебя не отстанет, — улыбаюсь я.

Гумалин переводит взгляд на меня и с обидой спрашивает:

— Шеф, за что?

Я пожимаю плечами:

— Это для твоей безопасности, главный руномастер.

— Он же теперь в уборную за мной потащится! И в спальню к жене!

— Ну нет, Грандбомж у нас культурный. Он постоит за дверью.

— Шеф!!!

— Шеф, — в этот момент по мыслеречи выходит Ауст, — из Кузне-Горы вышла делегация. И это выглядит… странно.

— Там вообще-то одни железяки, — отвечаю я. — Какая ещё делегация?

— Они и вышли, — уточняет Ауст. — Железяки. Причём одна из них разумная.

Сторожевой город, Херувимия

Габриэлла, прибыв в Сторожевой город Херувимии, сразу была вызвана к лорду Димирелю.

— Габриэлла, — произносит Димирель после кратких вводных, — что именно случилось на Чёрной Равнине? Даже Организация и полубоги, насколько мне известно, находились на месте событий, разведка уже доложила об этом.

— Король Данила вышел победителем в схватке с тремя полубогами, а Организация удрала, поджав хвост, — спокойно и предельно прямо отвечает Габриэлла. — Этого факта должно быть тебе достаточно, пап. Все остальные подробности вторичны на фоне итогового результата. Если говорить о расстановке сил, это всё, что действительно нужно знать.

Лорд Димирель некоторое время молча смотрит на дочь, затем задаёт следующий вопрос:

— И всё же… есть ли у тебя шансы его заполучить?

— Нет, — отвечает Габриэлла честно, не пытаясь сгладить углы. — Я слишком много сделала плохого и допустила слишком много ошибок, чтобы рассчитывать на нечто большее. Король Данила благороден, в этом у меня нет сомнений, но максимум, что он может мне предложить, — это дружба. И то как жест доверия, а не прощения.

Леди-херувим делает короткую паузу и добавляет:

— Будь я на твоём месте, отец, я бы рассматривала ситуацию иначе и строила гораздо более дальний расчёт. Я бы надеялась со временем свести сына короля Данилы, Славу, и нашу Лазурь. Именно в этом союзе есть перспектива, а не во мне.

Лорд Димирель внимательно смотрит на златокрылую леди, затем поднимается и говорит:

— Хорошо, что ты это признаёшь. И хорошо, что не пытаешься обманывать ни себя, ни других.

Он протягивает руку.

Габриэлла опускает голову, не сразу понимая этот жест, и лишь спустя мгновение замечает носовой платок в его ладони. Лорд тихо произносит:

— Держись, родная.

И только в этот момент Габриэлла осознаёт, что слёзы уже бегут по её лицу, и остановить их она не может.

Лунный диск (штаб-квартира Организации), Та Сторона

Хоттабыч снова вглядывается в Астральную карту на стене уже не первую минуту. Да что, Астрал возьми, происходит! На ней нет ни одного полубога, кроме Дианы — ни остаточных следов присутствия. А Диана, похоже, очень даже в порядке. Её сигнатура стабильна, зафиксирована чётко, без искажений. Печати тоже нет, хотя благодаря заточённым тварям она производит сильный ментальный след. Для Хоттабыча пропажа Печати хуже всего. Он хоть и «бессменный Председатель», но других влиятельных лиц в Организации хватает, и уж точно не надо давать им повода объединиться и скинуть его с главного кресла.