Чтение онлайн

– А как это выглядит с точки зрения морали и законности? – спросил Гарун.

– Что ты имеешь в виду?

– Делать всё возможное! Взять хотя бы Лемеха. Кафедра осталась без заведующего. Разве это не потеря для науки? Да что там наука! А моя мама в Махачкале, девушка Лена в Москве? Ведь они больше никогда меня не увидят.

– Никогда не говори «никогда», – веско изрек Белов. – Ничего ваша наука не потеряла. В семьдесят втором ваш Лемех был избран академиком. Сейчас он уже проректор МГУ. А Леночка Коноплева как раз сегодня собирается со своим мужем в театр на Малой Бронной смотреть спектакль «Маленький Принц».

– С каким еще мужем? – возмутился Гарун.

– С Гаруном Алмазовым, доцентом кафедры теорфизики, лауреатом премии имени Ленинского комсомола. Случайно, вы с ним не знакомы?

– Бред какой-то! – рассердился Гарун. – Кари, что он несет?

– Павел, прекрати издеваться, – приказал Кари.

– Виноват, – извинился Белов, – С принцем я действительно маху дал. За пятнадцать лет он вырос и стал королем. Возможно, Людовиком XIX. Но за академика я головой ручаюсь! В апреле восемьдесят шестого статья уже была отредактирована и переснята на микрофишу.

– Пятнадцать лет! – воскликнул Гарун. – Как же я сам не догадался. Ведь мы уже в восемьдесят шестом. Но откуда взялся мой двойник? И почему доцент?

– Больше скромности, аспирант! Это тебя, диверсанта с Тимешина, человека без паспорта, нужно считать двойником доцента. Он – то у себя дома, в своей реальности.

– Я бы не стал называть Гаруна двойником, – заметил Карислав. – Какой же он двойник? Доценту уже сорок. Голова облысела, плюс радикулит от сидячей работы. А наш Гарун как огурчик, хоть сейчас крести. Мы его и на двух доцентов не променяем. Верно, Паша?

– Абсолютно, – поддакнул Белов. – Доцент мне друг, но истина дороже. С нашим Гарри мы горы свернем. Тем более, что они воробьиные.

– Не воробьиные, а Воробьёвы, – обиделся Гарун.

Белов засмеялся. Он потянул аспиранта к участку стены с изображением европейской части России. Отыскав на карте красноватое пятнышко Москвы, он довольно непочтительно щелкнул по нему пальцем. На месте пятна возник бледный квадрат курсора шириной в ладонь. Белов замахал руками. Квадрат разъехался в стороны и покрылся серой паутиной улиц с темными провалами площадей. Гарун узнал крутой изгиб Москвы-реки у центрального стадиона, перекресток проспекта Вернадского с Ломоносовским, желтые прямоугольники корпусов МГУ. А это что? Изогнув шею, Гарун прочитал: «Улица академика Хохлова».

– Почему улица Хохлова? – воскликнул он. – Что с Рэмом Викторовичем, неужели?..

– Умер в 1977-м, – отрывисто ответил Кари. – Прошу не отвлекаться. В Москве мы имеем две станции высадки. Одна находится в районе лесопарка, замаскирована под автосервис. Это в северной части города. Вторая – на юго-западе, в лесном массиве Бутово. Эта станция расположена под армейским хранилищем спецтехники. Предлагаю выходить через «Буту». Возражения есть?

– Какие могут быть возражения, – сказал Белов. – В Бутово мы каждую тропинку знаем. Кроме того, с юга направления путь короче. Не нужно будет центр столицы объезжать.

– Гарун?

– Согласен. С юга намного удобнее. По Варшавскому шоссе доберемся до Нахимовского проспекта, а там через Ломоносовский прямо к Университету. Это оптимальный вариант. Что я должен сделать?

– Сейчас, сейчас! – оживился Белов и мазнул рукой по карте.

Курсор поехал вниз через микрорайон Зюзино, проскочил Чертаново, перепрыгнул через речку Битцу и остановился в микрорайоне Бутово, высветив прилепившийся к железной дороге участок, напоминающий сидящего на ветке глухаря.

– Запускай машину, – предложил он.

– А как это сделать?

– Просто щелкни по Буте!

– В каком месте?

– Да в любом! Станция сама поймет, куда нам надо.

Гарун осторожно нажал на хвост «глухаря». На краю зеленого пятна у станции железной дороги появился синий кружок.

– Хорошо, – похвалил Белов. – Станция цела. Нужно ее открыть. Сейчас нажми прямо на кружок.

Освоившийся Гарун легко щелкнул ногтем по карте. Экран отозвался печальным звоном. Кружок станции налился красным и замигал. Поняв, что происходит что-то не то, Гарун оглянулся на Кари.

– Deb! – воскликнул Белов. – Bouta’s closet.

– Ye, – кивнул Кари. – Tre take vit.

– Al tra, – согласился Белов, – Ste alon.

Потянув новичка за собой, Кари отошел вглубь капсулы.

– Что происходит? – спросил Гарун.

– Станция закрыта. Сейчас Павел попытается выяснить, в чем дело.

– А на каком языке вы сейчас разговаривали?

– Это наш язык.

– Как понять – ваш язык? Родной, что ли?

– Можно сказать и так. Это язык планетоида. Тише, не будем мешать Белову. Сейчас он должен раскрутить Буту и добиться у нее разрешения на выход.

– А кто закрыл Буту?

– Никто. Она сама закрылась. Это означает, что наверху, в точке выхода Бута усмотрела какую-то опасность и не может выпустить нас без особо важной причины. Понимаешь, в Буту встроена мощная защитная программа и она часто пользуется этим.

– Полагаешь, что-нибудь серьезное?

– Не знаю. Не думаю, что там война или что-то в этом роде. Бута выдаёт дополнительное сообщение, если в районе ведутся боевые действия.

– А вдруг там наводнение или лесной пожар?

– Это вряд ли. Пожар тоже является штатной ситуацией и записан в памяти станции. По настоящему, Бута опасается только людей. Она не стала бы закрываться, обнаружив какую-нибудь заблудшую корову. Возможно, милиция местных панков отлавливает. А может, проверяющие из штаба округа выехали в лес на шашлыки. Это тоже считается серьезной помехой.

– А кто такие панки?

Кари не успел ответить. Подошел Белов и торжествующе показал отставленный большой палец.

– А гат макит! – объявил он. – Бутас опент.

– Вач матта тере?

– Терес а краш, джиант краш. Грит пандемик! Мильенс дайт нав.

– Что он сказал? Что случилось? – забеспокоился Гарун.

– На Земле пандемия, – объяснил Кари. – Погибли уже миллионы обитателей вашей планеты.

– Биологическая война?

– Нат! – ответил Белов. – Во всех очагах заражения наблюдаются одинаковые симптомы. Маловероятно, чтобы противники одновременно применили один и тот же вирус, не имея противоядия.

– Какой вирус? – спросил Кари.