Чтение онлайн

– Бута относит его к группе рабдовирусов. Хотя имеются некоторые отличия. Во-первых, смертность не так высока, примерно сорок процентов от числа заболевших. С другой стороны, у выживших обитателей сохраняется синдром водобоязни. Кроме того, они отказываются от нормальной пищи.

– Чем же они питаются?

– Каннибализм, – просто ответил Белов.

– Но ведь это полная катастрофа! – воскликнул Гарун. – Откуда взялись эти вирусы? И почему Бута разрешила нам выход?

– Согласен, что катастрофа, – сказал Кари. – Но отнюдь не полная. В истории планеты случались вымирания похуже.

– Точно, – подтвердил Белов. – В конце пермского периода вымерло свыше 90 процентов видов живых организмов. Поработаешь с нами, Гарри, станешь проще смотреть на такие вещи. Потому Бута разрешила выход, что я пообещал выяснить причину пандемии. А бешенство нам не грозит, поскольку у нас имеется иммунитет. Тем более, что наверху рабдовирусов практически уже не осталось.

– При чем тут бешенство? – удивился Гарун.

– Рабдовирусы вызывают болезнь, которую на Земле называют бешенством или водобоязнью, – пояснил Кари. – В двадцатке лечить ее не умели. Не совсем понятно, отчего этот штамм оказался таким неустойчивым.

– Бута сообщает, что под воздействием атмосферного кислорода оболочка вируса быстро окисляется и он погибает, если сразу не находит себе хозяина.

– Тогда, возможно, прав аспирант и этот вирус является новым биологическим оружием. Вот только кто его создал и применил?

– Зачем гадать? – пожал плечами Гарун. – Выйдем наружу, узнаем.

– Гарри дело говорит, – заметил Белов. – Приглашаю всех в ангар. Закусим, чем Бог послал, вооружимся по обстановке и – наверх.

– Постойте, а как же наше задание? – спохватился Гарун. – Если наверху такая обстановка, как мы доберемся до университета?

В конце 1982 года в нескольких научных журналах, издаваемых в СССР, США и Великобритании, появились сообщения о принятой Международным астрономическим союзом Программе наблюдений кометы Хэлли, сближение которой с Землей ожидалось в апреле 1986-го года. Руководство наблюдениями за кометой из западного полушария было возложено на Рея Ньюберна, директора крупного астрономического центра в Пасадине. Программу наблюдений из восточного полушария возглавил Юрген Рае, директор астрономической обсерватории в Бамберге. Для выполнения Программы международным сообществом была подготовлена космическая флотилия в составе пяти управляемых аппаратов, которую досужие журналисты окрестили Космической Армадой. Позднее к ней должен был присоединиться американский сателлит ИСЭЭ-3, который вышел в космос еще в 1978 году с целью изучения межпланетной среды и солнечного ветра.

В декабре 1984 года первыми стартовали два советских космических аппарата Вега-1 и Вега-2. В июне 1985 года они достигли Венеры и сбросили на ее поверхность исследовательские зонды. Затем, совершив в поле тяготения планеты баллистический маневр, обе Веги направились навстречу комете Хэлли, прохождение которой через плоскость земной орбиты ожидалось в марте 1986 года. Забегая вперед, следует сказать, что Веги вовремя прибыли в назначенное место, полностью выполнили программу телеметрических измерений и передали на Землю уникальный научный материал, хотя для последующих событий это уже не имело никакого значения.

Вслед за советскими Вегами в конце декабря 1984 года стартовал японский космический аппарат Сакигаке, предназначенный для исследования структуры хвоста кометы. В июле 1985 года был запущен космический зонд Джотто, принадлежавший объединенному Европейскому космическому агентству. Через месяц после старта Джотто Япония направила навстречу комете еще один космический аппарат под названием «Сусей», что в переводе с японского означает просто «комета». В начале марта 1986 года все аппараты Космической Армады собрались вблизи точки пересечения орбиты кометы с плоскостью эклиптики, выстроившись в линию длиной около миллиона километров.

Первой на штурм кометы ринулась Вега-1. Повинуясь командам с Земли, русский аппарат 6 марта пересек границу пылевого облака и приблизился к голове кометы на расстояние 9 тысяч километров, передавая в непрерывном режиме изображения ее поверхности. При относительной скорости 80 км/сек Вега-1 буквально пронеслась мимо головы кометы и через 3 минуты выскочила из пылевого облака, не получив ни одного серьезного повреждения.

Поздравив русских с первым успехом, японцы осторожно повели свой Сусей к зоне ударной волны впереди кометы. 8 марта Сусей перешел границу волны на расстоянии 100 тысяч километров от ядра кометы и начал передавать данные о структуре плазменных образований вокруг ее головы. Сеанс активной связи с Землей продолжался около часа, после чего Сусей, безнадежно отстав от кометы, вышел из зоны магнитоплазменных возмущений и прекратил передачу. В тот же день, получив обработанные результаты двух зондирований кометы, доктор Ньюберн и профессор Рае провели оперативные совещания в своих рабочих группах. По итогам совещаний было принято рискованное решение провести русский аппарат Вега-2 еще ближе к ядру кометы.

9 марта Вега-2 вошла в пылевое облако с относительной скоростью 77 км/сек и приблизилась к голове кометы на расстояние 5000 км. Данные телеметрических измерений непрерывно передавались в вычислительный центр и обрабатывались на большом компьютере. В результате анализа фотоснимков были определены размеры ядра, которое имело форму картофелины, медленно вращающейся вокруг продольной оси. Кроме многочисленных кратеров на полюсах внимание исследователей привлекло светлое овальное пятно в центральной части ядра, которое сразу получило название объект Э-1 (по начальной букве имени первооткрывателя кометы). Результаты спектроскопических исследований подтвердили предположение, что обнаруженный объект представляет собой твердую льдину, окруженную пластами рыхлого снега, перемешанного с частицами двуокиси кремния. Фотометрические измерения показали, что объект Э-1 обладает переменной яркостью и, следовательно, является активным образованием. Через 6 минут после наибольшего сближения Вега-2, которая к тому моменту находилась уже на расстоянии 30 тысяч км от ядра, передала в условном масштабе последнее устойчивое изображение центральной части ядра кометы. Сопоставив последние данные с полученными ранее, исследователи уточнили абсолютную величину объекта Э-1, поперечник которого оказался чуть больше километра.

На экстренном совещании 10 марта в Восточном центре была принята специальная программа исследований кометы. Согласно данной программе, космический аппарат Джотто, принадлежащий Европейскому космическому агентству, должен был пролететь через голову кометы как можно ближе к ее ядру и произвести съемку объекта Э-1 при помощи многоцветной фотокамеры из комплекта научного оборудования, установленного на борту отделяемого исследовательского зонда.

14 марта 1986 года «Джотто» вошел в плоскость орбиты кометы за 2 часа до ее прохождения через плоскость эклиптики. Поскольку скорость аппарата относительно кометного ядра не превышала 70 км/сек, то ожидалось, что процесс их сближения займет около 4 часов. Согласно предварительным расчетам, этого времени должно было хватить для корректировки с Земли траектории Джотто при помощи данных, полученных русскими Вегами.

В 20 часов 02 минуты по Гринвичу «Джотто» приблизился к голове кометы и пересек границу пылевого облака. Приняв корректирующий радиосигнал, отправленный за 8 минут до этого из Центра управления в Аресибо, аппарат развернулся и направился к центру кометы. На расстоянии 2000 км от ядра Джотто влетел в гигантский рой наэлектризованных снежинок, бешено клубившихся в зоне магнитной аномалии с эпицентром на поверхности объекта Э-1. Потеряв связь с Землей, бортовой компьютер Джотто мгновенно переключился на автономное управление. Спасая аппарат, компьютер направил его в видимый просвет между двумя снежными облаками.

Проскочив край большого облака, Джотто оказался в чистом пространстве прямо над идеально гладкой поверхностью объекта Э-1, ослепительно засверкавшей на солнце, появившемся в просвете снеговых туч. До твердой поверхности ядра кометы Галлея оставалось не более 600 километров.

– Постойте! – воскликнул Гарун. – Если там, наверху, такая ситуация, боюсь, мы уже не сможем добраться до кабинета Лемеха. Между Бутово и университетом лежит тридцать километров зараженной территории, которую, судя по всему, уже никто не контролирует.