Чтение онлайн

Я достал из внутреннего кармана денег. В ней было две тысячи рублей. Протянул водиле. Он уставился на деньги, замер.

— Охренеть не встать! — взлохматил он на голове свою седую причёску. — Я такие деньги за месяц кое-как зарабатываю. Аванс?

— Ну да, половина от месячного жалованья, — ухмыльнулся я.

— Да ёк-макарёк! Конечно согласен, — на глазах Жиги проступили слёзы. Больших трудов ему стоило задержать их. Он чмыхнул носом, затем счастливо улыбнулся и махнул мне: — Тогда поехали, шеф?

— Хм… шеф, — оценил я. — А что, мне нравится. Поехали.

Когда мы устроились в салоне, Жига посчитал деньги, которые взял у меня, затем весело хохотнул, резко врезав по газам. И мы понеслись по трассе в сторону Хабаровска.

— Да и вообще, нахрен тогда эти клиенты и прочая шелупонь… Нервы сплошные, — бормотал себе под нос седой водила. — Пусть ты, барин, и называешь это на полставки. А вот я так считаю. Раз месячное жалованье будет шесть тыщ, значит, я занят на полный трудовой день.

— Как пожелаешь, — улыбнулся я.

Мы добрались до Хабы довольно быстро. Не знаю, как умудрился Жига успеть за два с половиной часа, хотя более пятисот километров было между Завитинском и Хабаровском. Тут и за пять не управишься. Но водила летел как угорелый, по пути горланя шутливые и зоновские песни про Мурку, сбежавших с этапа зэков и фраерка, который решил поставить авторитета на перо.

Мы доехали до здания, в котором снимал апартаменты Воробей. Я выскочил из машины, а Жига, выплеснув серию матов, поехал дальше искать, куда притулиться. Чёрный автомобиль прижался к обочине, занимая три парковочных места.

Я заскочил в дом, поднялся по лестнице на пятый этаж, получая от Гоба свисток и накидывая шнурок с артефактом пока на шею.

Впереди в коридоре я различил стальную входную дверь в берлогу Воробья. Но она была приоткрыта. Изнутри раздавался чей-то агрессивный голос. А затем послышался грохот падающей мебели и яростный крик Федьки.

Ни хрена себе! Надо срочно выручать друга, в очередной раз.

Я накинул покров маны и кинулся вперёд.

Я залетел в апартаменты Воробья в тот момент, когда неизвестный стриженый качок пытался опрокинуть ещё один шкаф, уже на Федьку. Мой друг лежал на полу и злобно рычал с расквашенным носом. Ещё один дятел в кожанке стоял в углу комнаты, поигрывая чётками. На его уголовной морде застыла ухмылка. Хм, надо бы ему помочь поменять выражение лица.

Пожиратель костей выпал из возникшей сбоку тени. Я сходу пробил им грудину обидчика Федьки. По лезвию моментально потекла белёсая субстанция, а подкачанный урод начал сдуваться на глазах, отстраняясь от шкафа, который покачнулся и вернулся на своё место.

Затем ноги качка сложились, потому что костей уже в них не было. На пол упал человек, больше похожий на резиновый манекен.

— Ох ты, ж, с-ска, — выдохнул побелевший бандит в кожанке, кинулся к двери, но я преградил ему путь. В глазах его застыла злоба и ужас.

— Володька! — воскликнул Воробей, вскакивая на ноги. — Эти твари хотят свои порядки установить.

— Не получится, — оскалился я, приставляя лезвие клинка к кадыку «кожанки». — Как тебя зовут, выкидыш обезьяны?

— Выражение выбирай, чепушила, — прорычал бандит, пытаясь не показывать испытанный им ужас. Но выходило у него не очень удачно. Губы урода тряслись, впрочем, как и он сам. Бандюган всё косился в сторону своего погибшего товарища.

— Ты хочешь последовать за ним? — холодным взглядом всматривался я в свою жертву.

— Я слышал о тебе. Правая рука Воробья. Вон он, твой Воробей, лежит и умывается кровью. И ты скоро тоже умоешься… Власть поменялась. Слышишь?! Теперь босс краснореченцев Крест. А я его решала, — процедил он мне. — Убьёшь меня — и тебя закопают.

— Какой же ты решала, если не смог спасти своего товарища? И вообще, какого хрена ты сюда зашёл? — произнёс я, холодным взглядом продолжая просверливать его бледное лицо. — Какие вообще претензии к моему боссу, решала ты кожаный?

На этот раз бандит сматерился в ответ, искажая свою рожу в злобной гримасе.

— Краснореченцы валят из банды, уже десять бойцов к вам примкнули, — выдавил он. — Решили честную жизнь вести. И это Кресту очень не нравится. Как и то, что вы нагнули авторитетов. Вы чо, черти, совсем попутали?!

— Черти, говоришь? — я придавил мечом этого ублюдка к стене. И по его шее потекла струйка крови. — Это твоя чёрная машина внизу?

— Моя, и чо такое? — оскалился он, выпучив глаза. — Ну что, убьёшь меня? Давай! Мочи! Я не боюсь смерти, ха-ха!

— Не боятся смерти только глупцы, — заметил я и добавил: — Мне незачем тебя убивать. Ты передашь то, что Воробей никого не боится. Своему Кресту дословно расскажешь, что случилось с твоим дружком. Пшёл отсюда, дерьма кусок.

Я убрал меч, и бандит выскочил из помещения, чуть не вписавшись в дверной косяк.

— Володя, ф-фух-х, ну ты… — выдохнул Воробей, растягиваясь на полу.

Сбоку от друга валялся разваленный шкаф. Дверца отвалилась от него, держась на соплях и нависая над Федькой.

Я отодвинул рухлядь к стене, прошёл к Федьке, подавая руку. И тот схватился за меня, поднимаясь.

— Вот же с-суки… я даже не успел до стола добраться, там газовый баллончик, — пробормотал Воробей.

— На, держи! Газовый балончик, хах! — кинул я другу свисток, и тот поймал его за шнурок.

— Не забрал бы у меня эту штуковину, я бы их сразу прижал, — процедил Федька.

— Зачем? Нам ведь нужно утихомирить этого Креста, — произнёс я, закинув Пожирателя костей за спину и чуть не сбив им плафон у потолка.

Нужно было отвлечься на время. Я объяснил Гобу, что нужно сделать с тем чёрным автомобилем, а затем подошёл к окну, распахивая его настежь.

Секач выскочил из подъезда, испытывая бурю эмоций. Страх, смятение, ярость. Всё это связалось в жуткий коктейль, который бурлил внутри него. Секача трясло, пока он спускался на лифте. По пути он набрал номер Креста.

— Говори, — раздалось сипение из динамика.

— Толян сдох, а меня чуть не пришил телохранитель Воробья, — выдавил Секач. — Крест, что будем делать?