Чтение онлайн

Покров позволил мне уйти с линии огня. Я добрался до Пожирателя за полсекунды.

— Шлёп! — удар плашмя тому, что с вилами, и прямо в лоб.

Мужик рухнул на землю, отключаясь. Второй, с палкой отошёл назад, бледнея. А я оказался рядом с Родионом, и не дал выстрелить. Левой рукой отвёл от себя ствол. Ну а правая сделала своё дело. Мой кулак врезался ему в нос, и тот характерно хрустнул, заливая кровью своего хозяина.

— А-а-а-а!.. — выкрикнул сын старосты, падая на задницу.

— Отдай пукалку, — вырвал я из его ослабевших рук оружие, которое закинул через плечо. — Ещё раз подойдёшь, церемониться не стану. Учти.

Родион закивал:

— Всё, я поял… поял, — промычал он.

— Есть ещё претензии? — надвинулся я на него.

— Не, пфетензий нету, двуг, — замотал головой Родион, держать за нос.

— Какой я тебе друг, дурачелло? — засмеялся я. — Отдыхай.

Я направился в сторону посёлка по укатанной просёлочной дороге. По пути отдал Пожирателя Гобу. А через пять минут уже заходил в Сита, где меня дожидались Шишаков и Буян. Они сидели на лавочке, и как только увидели меня, вскочили и кинулись навстречу.

— Володя, ты куда пропал, чёртяка?! — воскликнул Шишаков.

— Это уже не впервой, было такое, — произнёс Буян, радостно улыбаясь.

— В другой мир попал, ничего особенного, — вкратце объяснил я друзьям.

— Нихренасе, ничего особенного, — засмеялся Шиша. — Только попробуй не рассказать!

— Обязательно, — ответил я. — Но потом. Что там, Анисим готовит баньку?

— А то, уже закинул дровишек… Рад тебя видеть, дружище, — обнял меня Шишаков.

— Присоединяюсь, — вытянул руку Буян, и мы обменялись рукопожатиями. — Главное, цел и невредим. Почти.

Шиша в свою очередь присмотрелся к моему лицу, щурясь, будто от солнца.

— А что за пятна на лице? Сыпь какая-то, — хмыкнул он. — Где подхватить успел заразу?

— А, следы от ожогов. Пришлось кое с кем сражаться. Пройдёт, — отмахнулся я.

— Пройдёт, блин… Заставил ты нас понервничать, конечно. Мы уже хотели идти искать тебя, — напряжённо улыбнулся Шишаков, а затем обратил внимание на ружьё. — А эт чо?

— А это повод для одной очень увлекательной беседы, — хлопнул я по плечу Шишакова и прошёл мимо него и Буяна. Направился к дому старосты. — Я скоро.

Анисим вышел из бани, махнул мне рукой, и я ответил тем же. Старик понял, куда я направляюсь. Слегка побледнел, но промолчал. Да и ружьё он явно узнал. Сынок старосты выкрал у бати оружие, чтобы наехать на меня? Явно ведь так и произошло.

Интересно, что рядом со сгоревшим домом старосты возвели новый, как и прежде, двухэтажный. Свежий брус, крашеные открытые ставни, а в открытом окне Степаныч. Он вновь дегустировал чай, как и в прошлый раз. Только теперь Его Величество кушало пряник. Будто это его постоянное занятие, пить чай и жрать сладости. Что ж, ненадолго его прервём.

Я зашвырнул в окно ружьё. Оно пролетело, опрокинуло заварник на пол, раздался характерный звук расколотой посуды. А Степаныч отшатнулся назад, чуть не ухнув вместе со стулом.

— Ты чо творишь, негодяй?! — покраснел как помидор Степаныч, выплёвывая слова. — Я тебя за покушение привлеку!

— Прежде чем хрюкать, посмотри, что за подарочек тебе закинул, — оскалился я.

Староста исчез на несколько секунд, затем появился, растерянный, рассматривающий своё же ружьё. Ну да, судя по реакции, он его узнал.

— Эт чё? Откуда оно у тебя? — выдавил он, чуть не задыхаясь от гнева.

— У сынка твоего конфисковал, — продолжал я скалиться и наблюдать за меняющимся лицом Степаныча. Теперь оно побледнело. — Он хотел меня ограбить.

— Это наглая ложь! — выкрикнул староста. — Родион не может такого сделать! Он культурный человек, в отличие…

Я за спиной услышал сопение, и мимо меня прошёл как раз Родион. Рожа его распухла, синяк расцвёл красно-синим узором на поллица.

— Папа, — прогудел он. — Я уфе ифинився.

— Иди в дом, — раскрыл ноздри Степаныч и чуть ли не пар из них выдувал. — Поговорим с тобой позже, засранец.

— А мы пока обсудим компенсацию. Да и насчёт премии… за башню и зачистку от тварей, — подмигнул я Степанычу.

— Я ничего… слышишь?.. Ни копейки не заплачу! Заруби это себе на своём поганом носу! — затряс перед собой указательный пальцем староста.

Я ленивым взглядом осмотрел его дом. Затем тяжело вздохнул.

— Хороший дом. Жаль, если сгорит, — произнёс я.

Степаныч вновь изменился в лице. Прям какой-то мастер перевоплощений. Теперь он испугался. Впервые, как я его знаю, он действительно был напуган. Прошлый пожар он хорошо запомнил.

Разумеется, я не собирался подпаливать его жильё. Что ж я, изверг какой? Это Гоб накосячил, я тут ни при чём. Но мой блеф принёс вполне приличные плоды.

— Володь, давай разойдёмся миром, а? — Степаныч растянул на упитанной физиономии напряжённую улыбку, губы его подрагивали. — А с Родионом я поговорю так, что он надолго запомнит.

— Миром разойдёмся, как только я награду получу, — напомнил я толстяку.

Степаныч натужно засопел, задумался. Затем махнул рукой, приглашая в дом.

— Можешь не разуваться, — пробурчал он, когда я оказался на пороге. — Проходи. У меня есть тыща рублей. Сам ведь понимаешь, человек я маленький. Селом управляю. Какие тут могут быть богатства?.. Будешь наливки? Или ещё чего?

Он прошёл в гостиную, а Гоб пробежался по второму этажу. И обнаружил кое-что интересное. Очередной сейф, который он вскрыл за пару секунд, и принёс ещё десять тысяч рубликов. Я так и думал. Толстячок решил что самый умный. Но я всегда беру своё.

Также зеленомордый сообщил, что в спальне старосты две голые девицы. Видно ещё Степаныча не застукали с ними. Но мне до этого дела не было никакого. Я взял у Степаныча всё, что мне было нужно. А это безобразие — оно рано или поздно вскроется. И тогда староста отхватит по полной.

— Нет, обойдусь без наливочки. Давай свою тыщу. И я пойду, — протянул я ладонь, куда Степаныч аккуратно положил десять сотенных купюр.

— Вот… — проводил он печальным взглядом уже не свои деньги, затем тревожно заблестел взглядом и вновь натянул улыбку. — Спасибо тебе, Володя, что выручил. А я верил, что ты вернёшься из башни. Всем говорил, что Володя обязательно вернётся!

Последнюю фразу он воскликнул, уже вдогонку, когда я вышел из его дома. Ну да, как же, говорил он. Я больше поверю в то, что смерти желал.