Чтение онлайн

Разумеется, что „пиай“ употребляется не только в любовных делах. Он служит также и в политике. Ли­цо, прикосновенное к общественным делам, должно уто­лять свою жажду всегда с большой осторожностью, ни­когда не пробовать фруктов, которые ему предлагают, и остерегаться нюхать букет, который ему подносит молодая девица с очаровательной улыбкой.

Бывают „пиайи" легкие, „пиайи“ смешные и „пиайи“ безвредные. Но бывают также „пиайи“ парали­зующие и „пиайи", вызывающие сумашествие.

Существует, например, такой рецепт:

Нужно, приготовленной известным способом расти­тельной настойкой, смазать починенные места чулок и обуви, после чего на ногах делаются великолепные язвы.

Если хочешь избавиться от врага, нужно, в про­должение нескольких дней смазывать себе руку вазе­лином, не вытирая ее. Затем сунуть ее в мелкий пе­сок так, чтобы песчинки прилипли к коже. Потом не­сколько раз обмакнуть облепленную песком руку в разложившуюся падаль. Затем отыщите вашего врага и ударьте его по лицу, так, чтобы немного его оцара­пать. Остальное сделается само собой.

Искусство составления ядов культивируется в не­которых мулатских или негритянских семьях. Вас пре­дупреждают: „Не ходите к madame Серафин. Это завзя­тая любительница „пиайя“.

Я спросил раз у одной молоденькой проститутки, что она думает о „пиайе“. Она ни за что не хотела мне ответить.

Но доктор, когда я задал ему тот же вопрос, на­хмурился:

— Что я думаю об этом? — ответил он. — То, что один из моих детей, маленький мальчик, в два месяца был отравлен корешками барбардина, которые убивают медленно и не оставляют никаких следов.

Побег.

Каторжник только и живет мыслью о том, как бы сбежать. Нет ни одного, который не мечтал бы о побеге. Некоторым это удается. Многие пробуют; многие уми­рают; многих ловят и подвергают суровому наказанию.

С момента высадки каторжник начинает размы­шлять о возможности бежать из этой страны.

Если у него есть хоть немного здравого смысла он сейчас же поймет, что все шансы за то, чтобы здесь остаться. Не надзиратели, не решетки и крепкие за­поры, и даже не цепи пометают ему.

С помощью хитрости, изобретательности и внима­ния он может преодолеть все эти препятствия. Но существуют две силы, которые трудно победить: это лес и море.

Чтобы бежать нужны деньги. Одни получают их от родных, другие зарабатывают, третьи продают изго­товляемые ими вещи. Арестанту запрещается держать при себе деньги, но ведь существует столько способов, чтобы их спрятать. По большей части, собирающиеся совершить побег, сговариваются между собою и составляют партию в несколько человек. Необходимо найти лодку. Чтобы бежать через джунгли нет другого спо­соба, как спуститься на лодке вниз по реке, к морю, ночью или днем, с бесконечными предосторожностями. Лодка, с небольшим запасом провизии, заранее спрятана в каком-нибудь ручейке.

Они ждут удобного случая во время работ, и когда надзиратель отойдет или повернется, скрываются в за­рослях.

Но этого еще мало, нужно, не имея ли компаса, ни запаса провизии, добраться до ручья. Идти же по тро­пинкам, которые к тому же попадаются очень редко, бывает крайне опасно. Как только побег обнаружи­вается, сейчас же организуется погоня. Человеку, за которым охотятся другие люди, приходится бороться с джунглями. Нужно пробираться под лианами, через переплетшиеся невероятным образом ветви, с окрова­вленными ногами, и коленями; ползти в удушливой тени джунглей полных миазмов, где не чувствуется ни малейшего дуновения ветерка. Хищные звери, змеи, насекомые и голод, а если заблудишься, то и жажда, грозят неминуемой гибелью.

Раз как-то, партия беглых отдалась в руки по­сланного для поимки их отряда. Они пробыли в заро­слях пятнадцать дней. Не хватало троих.

— „Умерли!" — объявили их товарищи. Но когда их поприжали, они признались, что, дойдя до последней степени изнурения и умирая с голода, они убили трех, наиболее слабых, чтобы их съесть.

Не мало костей белеется под лианами и покачи­вающимися орхидеями.

Если им удастся добраться до лодки, это уже лишний шанс для спасения. Но нужно пробираться скрытно, плыть под деревьями, рискуя, что в лодку упадет змея или гнездо мух-тигров. На быстринах лодка разбивается, как скорлупа ореха. Кайманы следят за лодкой и только ждут того момента, когда вследствие какого-нибудь неудачного поворота челнок перевернется.

Сколько таких беглецов уже поглотила река? Про это знают только ее желтые и теплые воды.

Запас провизии быстро приходит к концу. Несчаст­ные люди, умирающие от лихорадки и усталости доби­раются, наконец, до моря.

Об его усыпанные камнями берега яростно бьются волны прибоя.

Как бороться с океаном кучке истощенных людей, у которых только одна маленькая лодка.

Однако, иногда отчаяние бывает сильнее волн океана. Я вспоминаю маленького нервного человека, который бегал по набережной Парамарибо, около при­чаленного пакетбота. Он говорил по-французски, рас­спрашивал находившихся на пароходе людей и в свою очередь сообщал им новости об X.... и У... С ним шу­тили. Это был старый знакомый, бывший каторжник, поселившийся у голландцев, где он зарабатывал себе кусок хлеба. Он пробыл на каторге лишь несколько часов, совершив побег в тот самый день, когда был высажен на берег. Но он весьма благоразумно остере­гался подниматься на палубу.

Чтобы бежать, нужны сообщники. Некий освобо­жденный один из тех, которые обязаны, по отбытии наказания, оставаться жить в колонии, не ближе пят­надцати километров от населенного места, сделался антрепренером по части побегов. За сто франков он доставлял лодку и провизию, усаживал в нее беглеца и по выходе в море убивал его. Такую операцию ему удалось проделать несколько раз. Он забирал деньги. Лодка и провизия годились для следующего раза, а кроме того у жертвы иногда было с собой немного зо­лота. Но антрепренер зарвался. Он раз усадил в лодку двух каторжников, убил одного, но другой увернулся, бросился в воду и достиг берега, после чего донес на убийцу, который и был казнен.

Житель колонии.

Годен высокий мужчина, худой, костлявый, с жел­тым лицом и впалыми щеками; на крючковатом носу следы от пенена; небольшая лысина; глаза светло-го­лубые. Родился здесь, но учился во Франции; затем, когда ему исполнилось двадцать один год, вернулся под тропики. Отправился отыскивать золото и зарабо­тал очень скоро порядочную сумму, но еще скорей истратил ее в Париже, куда ездил на короткое время. Тогда он опять отправился добывать золото.