Чтение онлайн

— Это вы своим внешним видом над окружающими издеваетесь, — Зинаида Игоревна с тонкой усмешкой бросила взгляд на плоскую, словно Восточно-Европейская равнина, грудь Светланы Ильиничны. — Нельзя же, в самом деле…

— Молчать! — Евгений Робертович осознал, что ещё немного, и он будет неминуемо втянут в бесконечные женские разборки. — Пал Палыч, разрули тут, а мы в аэропорт зайдём.

Аэропорт, пассажирский отдел, подумалось Самурайскому. Вот куда направится Дуплоноженко в первую очередь. Недаром он говорил: пассажирщики — лицо государства! Именно они первыми встречают иностранных гостей! По их виду будут судить о таможенных органах в целом. Евгений Робертович вспомнил кое-кого из инспекторов. Если брать в расчёт, к примеру, Зайцева и ему подобных, то впечатление у гостей города будет так себе! Хреновое, прямо скажем, будет впечатление! Впрочем, на впечатление гостей Краснобубенска Евгений Робертович плевать хотел с высокой башни. Оно, это впечатление всех иностранных туристических групп вместе взятых, интересовало его значительно меньше бесценного мнения Петра Константиновича Дуплоноженко. Само собой, до тех пор, пока Пётр Константинович занимает столь высокий пост…

В павильоне «Прибытие» царило нездоровое оживление. Сотрудники пассажирского отдела потрошили заезжих коммерсантов, начальник подразделения Гагаев отбивался от какой-то просительницы, по периметру стаей цапель вышагивали оперативники во главе с Хамасюком. Приметив Евгения Робертовича, Гагаев без церемоний отбрил свою vis-a-vis и бросился на доклад. Тут же из воздуха материализовался ранее отсутствовавший Исикевич. На начальство у Ленинида Агафоновича был первоклассный нюх.

— Евгений Робертович!.. — начал чеканить Михаил Владимирович.

— Довольно! — поморщился Самурайский. В другой раз он бы внимательно выслушал доклад Гагаева, но теперь на это не оставалось времени. — Как у тебя с обеспечением личного состава форменной одеждой?

Вопрос застал Михаила Владимировича врасплох. Если проблема не касалась интимных взаимоотношений с руководством, то она для Гагаева просто не существовала. Вот если бы Самурайский поинтересовался возможными кадровыми перестановками в управлении или последней встречей очередной большой «шишки»… А тут какая-то ничтожная форменная одежда! К слову сказать, на днях была проблема, так проблема! Звонит оперативный дежурный из управы. Часов в семь вечера. Говорит: нужно груз встретить из Хургады. Велик ли груз? Килограмм девяносто, отвечает. Груз очень важный, надо прямо с поля забрать. С поля так с поля. Михаил Владимирович поднимается на борт, прихватив с собой Макарского и Красоту в качестве грузчиков. Где, спрашивает у стюарда, у вас тут важный груз, адресованный таможенному управлению. Подать его сюда! Вон ваш груз, машет рукой стюард в конец салона, лежит рядом с туалетом. Там рядом с туалетом, изумляется Гагаев, человек лежит, а не груз! Груз, груз, уверяет стюард. И всю дорогу грузом был. Везде поваляться успел. Михаил Владимирович звонит дежурному в управу. Нет, докладывает, груза, а есть человек. Как фамилия? Сейчас паспорт посмотрим. Ага, нашёлся! Иннокентий Петрович Шаповалов. Так это он и есть груз? Понятно. Красота с Макарским Шаповалова поднимают и на своих плечах транспортируют в аэропорт, а затем на улицу. На улице поджидают жадные таксисты. Куда ехать? Бульвар Красных Кхмеров? Две тысячи. Иннокентий Петрович к тому времени на свежем воздухе чутка оклемался и, услышав озвученную сумму, пришёл в ярость. Тысячу дам, кричит, а больше — шиш! После недолгих переговоров выясняется, что у гражданина Шаповалова больше тысячи рублей реально не имеется. Красота прислоняет Иннокентия Петровича к стеночке и хочет покинуть поле боя. Шаповалов медленно оседает на грязный асфальт. Но тут прибегает Гагаев. Из управы звонят снова, интересуются, как там встретили целого заместителя начальника службы платежей? Жив ли он? Цел ли он? Короче, тяжело вздыхая, достаёт Михаил Владимирович свою тысячу рублей, присовокупляет к шаповаловской и отправляет Иннокентия Петровича домой, на бульвар Красных Кхмеров. Но на этом приключения не заканчиваются. Ещё пару часов спустя — опять звонок из управления! Потеряли дорогого Иннокентия Петровича! В аэропорту в машину сел, а до бульвара Красных Кхмеров не доехал. Исчез! Чего Гагаев только не делал! В морги звонил, полицию на ноги поднял, всех таксистов перепугал! Нашли, наконец, того бомбилу, который вёз Шаповалова. Оказалось эта сволочь пьяная, Иннокентий Петрович, по дороге раздумал ехать домой, а потребовал отвезти его в ресторан «Центральный», где он окончательно и потерял человеческое обличье…

— Завтра с проверкой Дуплоноженко приезжает, — сообщил Евгений Робертович. — К тебе в первую очередь нагрянет. Так что у тебя с зимней формой?

— В служебке свалена, — дрогнувшим голосом ответил Гагаев. — В кучу.

— Свалена? Почему свалена?

— А что с ней делать? — вмешался в беседу руководства бесстрашный Красота. — Говорили, б…, этому Лизункову, говорили, а ему хоть хрен!

— Выражайся яснее! — прервал Красоту Самурайский.

— Можно яснее, — легко согласился Красота. — Лизунков не куртки и шинели притащил, а чехлы какие-то на грузовики! Видать, со своей автобазы спёр!

Самурайский грозно воззрился на Гагаева.

— Евгений Робертович, — по-бабьи запричитал тот. — Что нам выдали, то и в наличии…

— Приказ московский о ношении формы одежды видал? — процедил Самурайский. — У тебя целая ночь. До завтра. Утром желаю видеть весь твой отдел жизнерадостным, трезвым и одетым в соответствие с этим самым приказом! Уяснил?

— Так точно! — выкрикнул Гагаев. Он знал, главное — отрапортовать! Дальше будет видно!

Дождавшись, когда Самурайский в сопровождении преданной Близнецовой покинул аэропорт, Михаил Владимирович подозвал к себе Исикевича и, мстительно улыбаясь, отдал ему невыполнимое указание:

— Ленинид Агафонович, к девяти ноль-ноль утра постройте отдел…

— У меня рабочий день закончился… — слабо запротестовал Исикевич.

— У вас ненормированный рабочий день! — отмёл все возражения Гагаев. — Повторяю, к девяти ноль-ноль постройте отдел, окультуренный в соответствие с приказом! Вопросы? Вопросов нет!

Михаил Владимирович повернулся на каблуках и покинул здание аэропорта вслед за Самурайским.

Исикевич затосковал. Иезуитское решение Гагаева выбило его из колеи. Справится Ленинид Агафонович — его успех Гагаев беззастенчиво припишет себе. Не справится — Михаил Владимирович знает, на кого свалить вину!

Исикевич с неохотой побрёл в служебное помещение. Там, в тёмной крохотной кладовке инспекторы держали форменную одежду. Вперемешку лежали зимние куртки, шинели, мятые женские юбки. На самом верху безобразной кучи нагло показывал язычок чей-то грязный сапог.

— Надо бы разобрать всё это добро, — неуверенно сказал Ленинид Агафонович, обращаясь к Зайцеву, занявшему удобную позицию на облезлой, потерявшей цвет и форму, кушетке. Появление кушетки в служебном помещении таможни датировалось, примерно, девятнадцатым веком.

— Вам надо, вы и разбирайте! — вежливо ответил Зайцев. — А мне ужинать пора.

— Как вы со мной разговариваете! — взвизгнул Исикевич.

— Нормально разговариваю, — удивился Зайцев. — Я же объяснил — мне ужинать пора! Режим! Не нарушайте мои конституционные права!

— Права… — со злостью пробурчал Исикевич. — А что это на шинелях пятна какие-то?

— Стошнило кого-нибудь, — равнодушно отозвался Зайцев.

— Прекратить! — Лениниду Агафоновичу сделалось совсем нехорошо. — Немедленно разобрать форму одежды, привести в порядок! Да, пришить погоны, погладить, отчистить эту… это… Короче, отчистить! Через час приду, проверю!

Исикевич развернулся на каблуках, как давеча Гагаев, и чётким шагом покинул служебное помещение.

— Раз надо, значит проверяй! — сказал самому себе Зайцев. Он достал из внутреннего кармана кителя плоскую бутылочку виски, отхлебнул с удовольствием.

— Куда это Исикевич поскакал, аки лошадь Пржевальского? — спросил вошедший в комнату Красота.

— К проверке форменной одежды пошёл готовиться, — ответил Зайцев. — Глеб, а у тебя нитки с иголкой есть?

Красота уставился на товарища:

— Зачем?

— Погоны пришивать.

— К ушам Исикевича?

— Неплохая идея! — одобрил Зайцев. — А ещё к шинелям.

— Чего? Б…, на х…, твою мать!

— Я примерно так и думал, — хмыкнул Зайцев. — Виски будешь?..

Ленинид Агафонович нервно прогуливался по «галерее», ежеминутно поглядывая на часы. До окончания срока, отпущенного им на выполнение приказа, оставалось 38 секунд. Как раз хватит, чтобы добраться до служебки в павильоне «Прибытие». В воспалённом мозгу Исикевича возникла картина браво марширующих инспекторов в идеально подогнанных по фигурам шинелях. Шинели были украшены ровно пришитыми погонами. На аккуратно подстриженных головах залихватски сидели одинаковые мутоновые шапки…

Действительность оказалась иной. В пустом зале за стойкой дремал Вова Макарский. В углу курили инспекторши Полуэктова и Богатикова. Не обращая внимания на появившееся в лице Исикевича начальство, они продолжали живо обсуждать сцены из личной жизни.

— А я ему и говорю, — томно отставив в сторону руку с тонкой сигаретой, низким голосом вещала высокая короткостриженная брюнетка Полуэктова. — У тебя, мальчик, денег не хватит!

— На что? На что денег не хватит? — с восхищением глядя на Полуэктову, прошептала маленькая пухлая Богатикова.