Чтение онлайн

— Отчество у него нормальное. Иванович. Иван Иванович, — Хамасюк грузно опустился в кресло. — Техническая опечатка. Торопились, когда бумагу составляли. Не углядели.

— Техническая опечатка, — назидательно произнёс Супяга. — Это не буква «ж», а само присутствие фамилии Коромыслова на данном документе. Правильнее будет так: информация предоставлена Хамасюком Н. А. и Супягой Б. Б. Нет, даже так: Супягой Б. Б. и Хамасюком Н. А.

Хамасюк подавленно молчал. Орден, Сивилла, газетные статьи — всё исчезало в туманной дымке. Да какое там исчезало — летело в тар-тарары!

— Чего затих, Антоныч? Водички? Эдик, слетай за водичкой!

Пеликанов вскочил.

— Не надо, — Никита Антонович отверг услугу слабым жестом руки. — Рапорт уже не переделать. Ведь подпись Гагаева стоит, дата, время…

— Ой, не смеши, Антоныч! — Супяга весело переглянулся с Пеликановым. — Заново отпечатаешь. А Гагаев… Видел я его в управе. Он родную маму сдаст, только бы начальству понравиться! Так что, подпишет он тебе сто разных бумаг и с датами и без дат! И не зли меня, Антоныч! А то и твоя фамилия из бумажки исчезнет. И останусь там я один. Или с Пеликановым. Верно, Пеликан?

— Гы-ы! — осклабился Пеликанов и в очередной раз почесал лоб…

Алексейс Рыбаковс томился в следственном изоляторе в ожидании предъявления обвинения. Зайцев, Красота и Макарский, завершив суточное пребывание в аэропорту, называемое сменой, осели в пивной «Буэнос-Айрес». Супяга с Пеликановым отбыли в краевой центр. Начальник таможни Евгений Робертович Самурайский собрал расширенное утреннее совещание, которое неофициально именовалось не иначе как Большой Хурал. Помимо Яануса, Хамасюка, Близнецовой, присутствовали Гагаев, Исикевич, особист Костоломчев, а так же, слабо разбирающийся в создавшейся ситуации, начальник грузового отдела Дорожаев.

Евгений Робертович окинул пронзительным, как ему представлялось, взглядом притихший Хурал и начал:

— Видел я вчера «Жареные ГвоздИ». Наслаждался. Так что, говоришь, Никита Антонович, в засаде лежал?

Хамасюк вздрогнул:

— Понимаете, Евгений Робертович, это так, сказать, образное выражение. Применительно к данному случаю с обнаружением кокаина, нельзя было открывать секреты операции…

— А у тебя секреты имеются? — насупился Самурайский. — Мне-то хоть не заливай!

— Вот именно! — угодливо поддакнул Яанус. Лучше бы он этого не делал.

— На тебя, Ольгерд Юльевич, вообще не нарадоваться! В какую это ты полночь оперативный штаб собирал? Почему мне не доложил? Может, нужным не посчитал?

— Евгений Робертович, я… — на Яануса стало жалко смотреть.

— Ну а в засаде с Хамасюком вы, я так понимаю, вместе лежали? — продолжал распинать Ольгерда Юльевича Самурайский.

— Я бы тоже полежала… — мечтательно произнесла Светлана Ильинична Близнецова, но тут же спохватилась. — В смысле, в засаде полежала бы.

— Никита Антонович у нас вообще большой любитель где-нибудь полежать, — высказался особист Костоломчев, намекая на безобразное поведение Хамасюка во время Дня здоровья.

— А вот рапорт взять! — Самурайский потряс перед носами подчинённых листом бумаги. — Из этой писульки следует, что всю подготовительную работу перед задержанием наркотиков провели Супяга и Хамасюк. Ну, Хамасюк ладно, хотя… Супяга-то, Супяга здесь каким боком? Михаил Владимирович, тобой, между прочим, завизировано!

Гагаев понуро молчал. Час назад Хамасюк заставил его подписать новый рапорт с внесённой фамилией Супяги. Наступила неловкая пауза. Дорожаев достал носовой платок и звучно высморкался. И тут до, Яануса наконец дошло, чем же всё-таки недоволен начальник таможни.

— У меня предложение! — уверенным голосом произнёс он. — Чего мы тут всё делим! Кто, да что! Дело ведь общее! Одно на всех! Вся таможня постаралась. Следовательно, нечего выделять кого-либо специально. Разве можно что-нибудь стоящее организовать на таможне в принципе без участия Евгения Робертовича?

— Разумеется, нет! — поспешно выкрикнул со своего места Исикевич.

— Без Евгения Робертовича? Нонсенс! — тонко заметил Гагаев, досадуя про себя, что не успел подать голос первым.

— Без Евгения Робертовича всё давно бы остановилось! — высказался Дорожаев.

«Евгений Робертович — организатор и вдохновитель наших побед!» — подумал Костоломчев.

— Поэтому дальнейшие споры считаю неуместными, — воодушевлённо продолжал Яанус. — Всем ясно, надеюсь, что основная заслуга в деле обнаружения крупной партии наркотиков принадлежит начальнику таможни!

Евгений Робертович слегка смущённо улыбнулся:

— Ну, это несколько преувеличено… Впрочем, если все так считают…

— Все! — заверил Ольгерд Юльевич.

«В едином порыве!» — снова подумал Костоломчев.

— Я всегда прислушиваюсь к своим заместителям, — сказал Самурайский, никогда не интересовавшийся их мнением. — Ольгерд Юльевич, составь докладную на имя начальника управления. Пары часов тебе хватит?..

Через два часа Евгений Робертович подробнейшим образом изучал докладную на имя начальника регионального управления Ипполита Аристарховича Гуся, сочинённую исполнительным Яанусом. Особо согрели сердце Самурайского следующие фразы:

«Срочно сформированный оперативный штаб собрался ночью, за несколько часов до прибытия рейса из Доминиканы. На заседании штаба его руководитель Е. Р. Самурайский чётко определил место действия каждого сотрудника, его обязанности, способы связи, в том числе, экстренной. Информацию о гражданине Рыбаковс так же предоставил начальник таможни лично во время заседания штаба. Далее, по прибытии рейса из Доминиканы, Е. Р. Самурайский принял непосредственное участие в организации обнаружения партии кокаина и в самом обнаружении. После задержания гражданина Рыбаковс, Е. Р. Самурайский организовал выполнение всех необходимых мер процессуального характера и отправку гражданина Рыбаковс в изолятор временного содержания. В процессе работы методическую помощь оказывали сотрудники оперативного подразделения регионального управления».

Евгений Робертович сначала хотел вымарать «сотрудников регионального управления», но потом, подумав, решил их оставить. Гусю будет приятно. К тому же дело-то одно, общее! Евгений Робертович сладко потянулся и с удовлетворением поставил под сим творением свою подпись.

Часы показывали без пяти шесть. Пора заканчивать с работой. Евгений Робертович Самурайский отложил в сторону путаный приказ регионального управления, на котором он безуспешно пытался сосредоточиться последние минут сорок. Ну его к бесу, решил начальник таможни. Завтра разберусь на свежую голову. А не разберусь — отпишу Яанусу. Пусть помучается! Эта мысль несколько улучшила настроение Самурайского, и он уже начал потихоньку отлепляться от своего любимого вращающегося кресла, как вдруг, ожил настольный селектор.