Чтение онлайн

* * *

Выступив совместно с гитлеровской Германией против СССР, финны вторглись в пределы нашей Родины. Вечером 3 июля они, численностью до дивизии, напали на нашу погранзаставу в районе западнее Кирконопули и продвинулись в глубь советской территории на 6 - 8 километров. Своевременно переброшенная в район прорыва наша дивизия с ходу вступила в бой.

Начинался первый бой, и надо было сегодня же выпустить газету с материалами об этом бое, с показом подвигов героев. Поэтому, несмотря на то, что никто из наборщиков, да и из нас не отдыхал вторые сутки, как только машины были установлены на новом месте и замаскированы, мы начали при свечах подготовку к набору номера.

Все это время у нас не было редактора, и мне приходилось исполнять его обязанности. Наконец прибыл редактор газеты. Когда мы приехали в Элисенвару, он уже поджидал нас здесь. Выходя из кабины машины, я различил в темноте низкорослого человека, приближавшегося к машине. Подойдя вплотную, он спросил:

–  Редакция?

–  Да, редакция, - ответил я.
– В чем дело? Тогда он вместо ответа коротко представился:

–  Политрук Таратин, назначен к вам редактором.

Мы горячо жали его руку. Как же, очень вовремя прибыл, перед самыми боями. Теперь работать будет легче, и я, секретарь редакции, смогу меньше находиться за правкой материала, а больше бывать в частях.

В четыре часа утра с Громовым идем к полковому комиссару: он едет в части, и мы вместе уезжаем «на передовую» - это слово впервые появилось тогда и произносилось с каким – то особенным восторгом.

Дорога идет лесом. По ней беспрерывно снуют автомашины, подвозящие боеприпасы. Полковой комиссар свернул на КП, а мы пробираемся в полки. Один полк расположен на берегу озера, на противоположном берегу которого - финны; другой - правее, километрах в двух. Туда пошел Громов, а я остался здесь. Сзади, в леске, - огневые позиции наших батарей, исходный рубеж для танковой атаки.

За ночь здесь успели сделать многое: отрыли траншеи, ходы сообщения, оборудовали командный пункт полка. В землянке, вырытой на холмике и тщательно замаскированной, стоял полусогнувшись командир полка - высокий седой полковник Парамзин. Он разговаривал по телефону. Возле землянки сидело несколько политработников. Замполит старший политрук Кочергин давал указания своему политсоставу.

До начала наступления оставалось полчаса. Полк имел задачу из-за озера ударить во фланг прорвавшейся группировке финнов, опрокинуть ее и уничтожить в междуозерье. Еще раз проверяются все мелочи, заканчиваются последние приготовления. Я принес с собой только что отпечатанную листовку с вечерним сообщением Совинформбюро за 3 июля, центральные газеты. Их сразу отправили в батальоны.

Политработники разошлись по местам. Я пошел в первый батальон. Батальон сосредоточился в лощине, немного правее озера, и ему предстояло начать атаку.

Бойцы сидели в глубокой траншее, пулеметчики проверяли запасы лент. Слышались тихие команды.

И вдруг воздух потряс ураганный гул - началась артиллерийская подготовка. Вступили в дело «мясоедовские трубы» (так у нас называли орудия по фамилии начальника артиллерии дивизии полковника Мясоедова). Заработали сразу десятки орудий.

Артиллерийская канонада длилась более часа. Когда огонь был перенесен в глубину, из кустарника вырвались танки и двинулись в обход озера. Одновременно поднялись батальоны. Финны опомнились и открыли частый огонь. Но его заглушило мощное «Ура!» наступавших воинов.

Я не успел осмотреться, как в лощине появились плотные цепи бойцов, выскочивших из траншей. С криками «Ура!» они двинулись вперед, в обход озера. Увлеченный порывом, я также выскочил из траншеи и побежал рядом с кричащими бойцами. Разобрать сначала ничего было нельзя - кругом стоял гул, пулеметная трескотня, многоголосые крики. Кое – где в цепи люди падали, скошенные огнем. Я опомнился только тогда, когда рядом упал боец, выронив из рук винтовку. Лишь тогда дошло до моего сознания все происходящее. Посмотрел на себя и ахнул - в руках полевая сумка с бумагами и листовками, которой я размахивал в воздухе. Быстро вытащил из кобуры револьвер и побежал дальше.

Это было мое боевое крещение, первое реальное ощущение настоящего боя.

Стремительной атакой наши батальоны сбили финнов и потеснили их. Но враг упорствовал, переходил в контратаки, пытаясь удержать занятые рубежи. Бой продолжался весь день и утих только к вечеру. Наши части отбросили финнов назад к границе.

Первый бой и первая победа! Нелегко далась она - многие бойцы и командиры сложили свои головы. Погиб младший политрук Котов - мой однокурсник по Ленинградскому военно – политическому училищу имени Энгельса. Он поднял роту в атаку и с возгласом «За Родину!» повел ее в бой. Его скосила вражеская пуля на самом берегу озера.

Воины в первом бою действовали храбро и самоотверженно. Сколько примеров беззаветного мужества и отваги дал этот бой! Вечером мы с литсотрудником возвращались в редакцию с исписанными блокнотами о героях боя, с полными сумками заметок, написанных бойцами и командирами сразу после боя на клочках бумаги, наспех.

Имена героев первого боя, их подвиги надо было как можно скорее довести до всего личного состава, популяризировать их и увлечь ими всю красноармейскую массу. Это могла сделать только газета. И она сделала это.

Мы вернулись в редакцию поздно вечером. Здесь материал ждали с нетерпением. Правда, многое уже было набрано - заметки поступали помимо нас, раньше: с попутными машинами, связными, а то и легкораненые, направляясь в медсанбат, заходили в редакцию и охотно рассказывали о своих боевых делах.

Не ужиная и не умываясь, первым долгом садимся за оформление материала. Разбирая свои записки, я обнаружил, что угол блокнота оторван и края его обгорели. Начал рассматривать, и оказалось, что полевая сумка насквозь пробита пулей.

Материал подготовили быстро. Заметки сразу же из-под карандаша шли на просмотр редактору и в набор. Всю ночь работали над газетой - набирали, верстали, печатали. К утру газета была готова, и мы снова, как только начало светать, с тюками свежей газеты, в которой был описан вчерашний бой, отправились на передовую.

Утром бой разгорелся с новой силой. Финны подбросили подкрепления, имея целью сбить наши части, восстановить положение и развить прорыв глубже. Четверо суток, то затихая, то снова разгораясь, шли ожесточенные бои. Дивизия выдержала свыше двадцати пяти атак. Бойцы, хотя многие из них впервые приняли участие в бою, сражались стойко и мужественно.

В этих боях были захвачены первые пленные - финские солдаты и несколько офицеров. Один из них - солдат Арвид Бруно - сам перебежал на нашу сторону. Бруно, по профессии столяр, был мобилизован в армию и зачислен в инженерный батальон. Он, как и многие другие рабочие, не хотел воевать против Советского Союза. Выбрав удобный случай, Арвид перешел на нашу сторону. И вот он в потрепанных резиновых сапогах и изорванной одежде стоит перед советскими бойцами.

–  В Финляндии, - сказал он, - дают на день по 200 граммов хлеба, а мяса и картофеля рабочие и крестьяне давно уже не едят. Все вывозится в Германию для снабжения армии.