Чтение онлайн

Тяжело ступая по дороге, идут бойцы. На лицах у всех заметна усталость, они покрыты дорожной пылью, обветрены. Люди идут молча, не слышно ни песен, ни разговоров.

Колонна растянулась, сзади движется обоз, по обочине - артиллерийские упряжки с пушками.

Я иду с третьей ротой. Передо мной замыкающим второй роты идет высокий стройный боец. Винтовка висит у него на плече, за спиной вещевой мешок, сбоку котелок.

Фляга давно уже опустела. Рядом с ним боец с ручным пулеметом. Между ними завязывается разговор, и я вслушиваюсь в него.

–  Слышь, Гриша, - говорит коренастый и широкоплечий пулеметчик.
– Сколько же еще топать – то будем? До чертиков надоело отступать и немцу да финну спину показывать. Ведь Ленинград уже недалеко.

Он помолчал немного, ожидая ответа, и, не дождавшись его, снова заговорил:

–  Бросаем свою землю, можно сказать, на растерзание. Посмотришь, и сердце обливается кровью. Может, лучше окопаться и стоять насмерть… Да… у меня под Псковом семья, с начала войны ни одного письма не получил.

–  Не один ты такой, - глухо заметил высокий боец.
– И не одно твое сердце болит по родной земле. Мне легче, думаешь? Читал, поди, во что они превратили Минск? Я там жил и учился.

Несколько минут они шли молча, потом высокий опять заговорил:

–  Как ни сильны гитлеровцы, как ни тяжелы для нас потери, мы победим. Придет время!

–  Воздух!
– внезапно раздалась команда. Колонна рассредоточилась. Бойцы залегли. Пушки и повозки замаскировали в кустарнике. Дорога быстро опустела. Из-за леса выплыла шестерка «юнкерсов». Они шли на малой высоте, заглушая своим ревом все вокруг. Черные кресты на крыльях и паучья свастика на фюзеляжах. «Юнкерсы» грузно прошли над дорогой и свернули к реке. Оттуда вскоре послышался глухой гул бомбовых разрывов, и там, где была переправа, встали высокие черные клубы дыма.

К вечеру остановились на привал в небольшой роще. С каким наслаждением снял я с себя вещевой мешок, в котором все эти дни носил свои пожитки, и прилег под деревом. Рядом расположился командир третьей роты лейтенант Злобин. Мы молча смотрели на высокий лес, на раскинувшуюся за дорогой мирную деревушку с журавлем колодца посредине улицы и домами с голубыми наличниками. Как дороги они были сейчас для каждого из нас! Это была наша земля, наша Родина.

* * *

Полк занял оборону по берегу реки. Окопы и ходы сообщения были отрыты в полный рост, огневые средства расположены так, что все подступы к реке находились под перекрестным огнем. Пушки стояли на прямой наводке.

Этот рубеж должен явиться непреодолимой преградой для врага, рубежом жизни или смерти. Это понимал каждый боец и командир. От стойкой его обороны зависела своевременная переправа наших остальных частей и вывод техники. Каждый знал, что бой будет жестоким, но что выиграть его надо во что бы то ни стало. Всем запомнились слова командира полка, произнесенные им после окончания инженерных работ:

–  Помните, боевые друзья, этот рубеж должен стать стеной, о которую сломают зубы фашистские захватчики. Каждый из вас должен врасти в землю, слиться с ней и ни шагу не отступить назад. Умрем, но выполним приказ!

Я устроился в окопе с пулеметчиками Антонюком и Лысовым. Окоп они отрыли по всем правилам, с площадкой, с нишами, в которых лежали запасные диски и гранаты. Мы смотрели вперед на виднеющийся вдали холм, откуда ожидалось появление противника, но там по-прежнему ничего не было заметно. Изредка пулеметчики перебрасывались несколькими словами с бойцами из соседних стрелковых ячеек. Вокруг царила напряженная тишина.

Внезапно эту тишину прервал сигнал воздушной тревоги. Далекий гул многих моторов все нарастал, и вот мы увидели первую волну фашистских бомбардировщиков, шедших прямо к реке. За первой шла вторая волна. Тяжелые двухмоторные Ю-88 зашли из-под солнца, развернулись и ринулись на позиции полка. Оглушительный грохот заполнил все вокруг. Бомбы рвались одна за Другой.

Ветер не успел рассеять дым от бомбежки, как опять раздался гул моторов. Прислушались. Думали - самолеты, но вскоре отчетливо уловили лязг гусениц и поняли - идут вражеские танки. Бойцы заняли свои места. В напряженном ожидании застыли у пушек артиллеристы, пулеметчики и стрелки плотнее прильнули к прицелам. И вот из-за холма выползли танки. «Восемь… двенадцать…» - считал Антонюк. Танки шли развернутым строем, покачиваясь с боку на бок. За танками показалась первая цепь пехоты - маленькие зеленые фигурки.

Ударила наша артиллерия. Несколько черных взрывов встало на пути танков, затем в стороне, сзади. Однако танки, не меняя направления и не нарушая строя, продолжали ползти. Но вот снаряды стали рваться рядом с передними машинами, две из них завертелись на месте и встали. В этот момент все остальные танки открыли огонь по нашим позициям, из-за холма начала бить вражеская артиллерия. Грохот разрывов, дым и гарь заволокли берег. Однако теперь никто уже не прятался в окопах, а, прижав винтовку или склонясь у пулемета, поджидал неприятельскую пехоту. Горело уже пять танков, два стояли подбитых. Но пехота все еще двигалась вперед. Наши бойцы встретили врага ливнем огня.

И неприятельская лавина не выдержала, повернула назад.

Четыре яростные атаки отбил полк в течение дня. Обескровленный противник прекратил свои попытки прорваться к реке. Опять наступило затишье.

Полк приводил себя в порядок после боя, эвакуировали раненых, укрепляли окопы и пулеметные гнезда.

Подъехала кухня, и всегда веселый, рябой от оспы повар Мухин кормил бойцов рассыпчатой кашей.

Я ходил по ротам, беседовал с бойцами, записывал в свою книжку эпизоды только что закончившегося боя. Мимо пробежал лейтенант Злобин, а за ним шло несколько бойцов. Злобин обернулся ко мне и сказал:

–  Там машина штабная затонула, провалилась под мост, и командир дивизии приказал выслать бойцов, чтобы вытащить ее. В машине, в несгораемых ящиках, были важные документы. Когда машина въехала на мост, снаряд угодил в середину его, и она провалилась. Пойдемте туда.

Когда мы подошли к мосту, там уже стояла группа бойцов с веревками, по берегу прохаживался генерал Крюков - командир дивизии. Река в этом месте была широкая и глубокая, не менее трех метров. Стали обсуждать, как достать машину. Отыскать ее на дне было нетрудно, но чтобы подвести под нее веревки, надо было продержаться в воде несколько минут.

И вот один боец выступил вперед.

–  Я придумал, товарищ лейтенант, - обратился он к лейтенанту Злобину.
– Попросите у генерала разрешения попробовать.

И он рассказал Злобину о своей задумке. Генерал одобрил ее и разрешил испытать. Боец - это был Иван Порубилкин - разделся, взял противогаз, отвинтил от коробки гофрированную трубку с маской и маску плотно надел на лицо. Затем к концу трубки прикрепил длинный резиновый шланг, отыскавшийся у одного из шоферов, взял в руки веревку и нырнул в воду.