Чтение онлайн

–  Вы обречены… Россия капут…

–  Смотрите, какой наглец!
– заметил один из присутствовавших при допросе авиационных командиров, - Сам сбит, а нам угрожает.

–  Пусть грозит, - сказал начальник гарнизона, окинув взглядом тощую фигуру фашиста.
– Мы с них еще сгоним спесь. Еще пожалеют о сегодняшнем дне.

Шурлаков попытался тогда же узнать фамилию отличившегося в первом бою советского летчика, но тот вскоре улетел на другой аэродром. Так и осталось не известным ему имя отважного пилота, пока не встретились на вечере в честь Дня Победы.

* * *

После выступления полковника Шурлакова участники встречи попросили генерала поделиться своими воспоминаниями, подробнее рассказать о своем боевом пути. И вот генерал-майор авиации запаса Иван Иванович Красноюрченко - тот самый летчик, который сбил первый фашистский самолет над украинской столицей, - на трибуне.

–  Добавить к тому, что здесь уже было сказано, мне особенно и нечего, - говорит он.
– Полковник Шурлаков ярко нарисовал картину тех событий. Могу лишь уточнить некоторые детали. В то утро я, поднятый по тревоге, прибыл на аэродром Жуляны. Когда налетели фашистские бомбардировщики, я сразу же поднялся в воздух. Осмотрелся. Вражеские самолеты, отбомбившись, сомкнулись в плотный боевой порядок и на полном газу стали уходить на запад. Горечь, обида и ненависть охватили меня, и я решительно погнался за ними. Свой истребитель И-16 я любил за хорошую маневренность и мощное скорострельное оружие. На такой машине мне удалось уничтожить не один японский самолет в боях на Халхин-Голе. Но сейчас мой истребитель мучительно медленно догонял противника. Наконец дистанция сократилась до двух километров. Позади строя вражеских самолетов я заметил одиночный бомбардировщик, который летел выше меня. Это был Ю-88, который, по-видимому, задержался, чтобы сфотографировать результаты бомбометания. Принял решение: атаковать его и уничтожить. Набрав высоту, предпринял две атаки - справа и слева. «Юнкерс» стал резко маневрировать, из-под плоскости у него повалил дым. Я еще зашел в атаку, дал очередь. Самолет, объятый пламенем, стал падать. Мне пора было возвращаться - горючее на исходе. И я взял курс на Киев.

–  Что было потом?
– спросили из зала.

–  Потом я улетел в Броды, принял командование истребительным авиационным полком, и начались непрерывные бои. Тот вражеский самолет, сбитый над Киевом 22 июня сорок первого года, открыл мой боевой счет в Великой Отечественной войне. А последний фашистский самолет я сбил в боях над Берлином в сорок пятом.

–  Скажите, пожалуйста, звание Героя Советского Союза у вас было еще до войны?
– снова раздался вопрос.

–  Да, это звание я получил еще за бои на Халхин-Голе, - произнес Красноюрченко.
– Я уже говорил, что сбил там несколько японских самолетов, а точнее - девять лично и шестнадцать - в групповых боях. Был также награжден монгольским орденом Красного Знамени, который вручил мне маршал Чойбалсан.

–  Постойте, постойте, - заговорил высокий пожилой мужчина, поднимаясь со своего места в первом ряду.
– Я помню, что газеты в 1939 году много писали о воздушной части Кравченко, сражавшейся в Монголии, и о храбром летчике этой части Красноюрченко. Значит, вы и есть тот летчик? Очень приятно познакомиться. Мне припоминаются даже некоторые ваши боевые эпизоды, о которых тогда писали: как вы сбили самолет японского офицера и, когда тот спустился с парашютом, приземлились возле него и продолжали бой на пистолетах; как атаковали вражеский бомбардировщик и тоже сбили его, сели рядом с упавшим самолетом, забрали документы и привезли их Кравченко. Были такие дела, товарищ генерал?

–  Были, - ответил Красноюрченко, смущенный тем, что люди знают такие подробности из его военной биографии.

* * *

Долго еще продолжалась в тот вечер беседа. Присутствовавшие на встрече воскрешали картины боевого прошлого. Участники войны делились своими воспоминаниями, рассказывали молодежи о суровых боевых годах, о героизме советского народа и его воинов. Генерала Красноюрченко буквально засыпали вопросами, и он старался удовлетворить любопытство всех, рассказать подробно о событиях далеких лет.

Такие встречи у Ивана Ивановича Красноюрченко случались не раз. На протяжении многих лет после войны он вел большую военно – патриотическую работу среди киевлян, выступал перед допризывниками в учебных организациях ДОСААФ, на предприятиях, стройках, в школах. Ему всегда было что рассказать своим слушателям.

Получив боевую закалку еще в довоенное время, он в период Великой Отечественной войны прошел славный и трудный путь. Истребительно-авиационный полк, которым он командовал, сбил за первые пять недель войны двадцать четыре самолета противника. Впоследствии Красноюрченко командовал авиадивизией, защищавшей Сталинград. За время боев на Волге летчики дивизии уничтожили 336 фашистских самолетов, в том числе 216 бомбардировщиков. Семь авиаторов получили звание Героя Советского Союза, а свыше 200 были награждены орденами и медалями. Красноюрченко за те бои удостоился ордена Отечественной войны I степени. Он лично сбил тогда несколько вражеских самолетов. Особенно запомнился ему один воздушный бой. Было это над аэродромом в Морозовске. Только комдив посадил там свой Як-1, как на аэродром налетели гитлеровцы. Красноюрченко сразу же поднялся в воздух и один вступил в бой против «юнкерсов» и «Ме-110», которых оказалось около двадцати. В неравном поединке он сбил вражеский истребитель и сам благополучно приземлился.

После Сталинграда было еще множество воздушных боев. Грудь отважного сокола украсили три ордена Красного Знамени, орден Красной Звезды, медали. Закончил генерал войну в должности заместителя командира корпуса. И не случайно Леонид Ильич Брежнев в речи при вручении городу-герою Киеву медали «Золотая Звезда» в октябре 1965 года назвал Ивана Ивановича Красноюрченко одним из первых в числе киевлян - защитников родного города.

Петр Афанасьевич Шурлаков в войну командовал танковой ротой, воевал на Северном Кавказе, имел ранения. Затем стал журналистом, работал в военной печати. Уволившись недавно из рядов Вооруженных Сил, полковник запаса Шурлаков продолжает большую общественную работу, выступает перед молодежью с воспоминаниями о героизме советских воинов в боях против немецко-фашистских захватчиков.

–  Более трех десятилетий прошло с тех пор, как отгремели залпы Великой Отечественной войны, - говорит он, - а все события тех грозных лет и ныне стоят перед глазами. Такое никогда не изгладится из памяти. И хорошо, что не изглаживается. Пусть люди всегда помнят об этом, чтобы не допустить больше ничего подобного.

Танк-мститель

З нойный июльский день 1941 года. Дымящийся пожарищами Минск, в котором хозяйничают гитлеровцы. Они везде: на улицах, во дворах, в скверах. А берег Свислочи буквально усеян ими: одни купаются и загорают, другие тут же развели костры и жарят награбленных у местных жителей кур и поросят. В парке Горького под деревьями сгрудились автомашины, броневики, кухни. Слышатся хохот, крики, пиликанье губных гармошек. «Завоеватели» чувствуют себя в полной безопасности.

И вдруг в самом центре города раздается сильный грохот. Нарастающий шум мотора и орудийно-пулеметная стрельба заполняют все вокруг. Немцы задирают го-лозы кверху: самолеты? Но в безоблачном небе ничего не видно.

–  О, майн гот!
– несутся возгласы от реки.
– Что это?

А грозный рокот мотора и стрельба все ближе. И вот на главную улицу - Советскую - врывается танк. На большой скорости он мчится вперед, грозно лязгая гусеницами по камням мостовой. Его орудие и пулеметы изрыгают огонь.

–  Рус панцер!…

Фашисты в панике заметались. Их разгульной безмятежности как не бывало. Купальщики выскакивают из воды и, забывая одеться, бегут кто куда: в кусты, в кювет у дороги. Но никому из них не удается скрыться, смерть настигает их всюду. Какой-то обезумевший от страха гитлеровец пытается влезть в канализационный колодец, да так и повисает в нем, скошенный пулеметной очередью из танка. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Берег реки покрылся трупами захватчиков.

В парке одна за другой запылали автомашины, цистерны. Начали рваться боеприпасы, что еще более усилило панику. Пытавшиеся спрятаться за деревьями фашисты падали, сраженные выстрелами советских танкистов.

За мостом через Свислочь танк столкнулся с колонной вражеских автомашин и разметал их, покорежил, поджег. Потом раздавил несколько мотоциклов вместе с мотоциклистами, спешившими к месту боя. И помчался дальше.

Отважные воины, укрытые броней, не могли видеть, что за ними со слезами радости на глазах наблюдают местные жители. Однако сердцем чувствовали, как много значит их смелый рейд для попавших в неволю советских людей. Те же буквально воспрянули духом, когда поняли, что творится на улицах. То тут, то там из-за заборов и развалин домов выглядывали ликующие лица. Из окон махали танкистам руками: молодцы, мол, ребята, бейте фашистов, крушите их!