Гегемон Греции!
Шрифт:
«Я слышал, что когда Теония проводила церемонию завершения строительства Храма Аида, луканцы Гарагузо отправились в Турий, чтобы выразить свое желание заключить мир с теонийцами. Поскольку Теония заняла большую часть земель луканцев, они стали там самой могущественной силой, и ни одно луканское племя не осмеливается игнорировать их. Я думаю, что если Теония выступит против Гарагузо, луканцы Гарагузо хорошенько подумают… ведь жители Метапонтума надеются, что войны удастся избежать. И что Метапонтум сможет помочь вам защититься от Мессапи и одновременно противостоять вторжению луканцев».
Тауделес вежливо высказал Таранту о жертве Метапонтума. Затем он сказал Диаомиласу с легким извинением: «Это всего лишь должность. Разве не так, что вам, тарантинцам, срочно нужна победа, а архонт Давос хорош, когда дело касается войны. Будьте уверены, Метапонтум всегда останется величайшим союзником Таранто».
Тауделес знал, что он не может быть таким же безрассудным, как Терифиас. В конце концов, Гераклея была основана всего более 30 лет назад, поэтому их отношения с Таранто не были такими прочными и сложными, а их территория была ближе к Теонии. А вот Метапонтум — другое дело, у них дружба с Таранто насчитывает более 200 лет, и большинство граждан двух городов-государств были либо близкими, либо дальними родственниками, а это не то, что можно легко разорвать.
Глядя, как Тауделес уходит, обида Диаомиласа не исчезла.
Тогда Умакас подошел и утешил его: «Теперь, когда Давос стал верховным главнокомандующим союзных войск, это, возможно, хорошо, так как он должен был позволить своим войскам сделать все возможное в борьбе с мессапийцами. Иначе это повредит его репутации».
Диаомилас фыркнул, но не стал снова выходить из себя, а наоборот, растерялся: Причина, по которой он стал архонтом, заключалась в том, что быстрый подъем Теонии стимулировал тарантинцев, а его радикальные идеи были одобрены народом и приняты в экклесии. Впервые в истории Таранто они начали массированную атаку на мессапийцев, не заботясь о жизни горожан, не понимая, что, возможно, сила Таранто напугала его соседей и фактически объединила два народа, которые всегда находились в конфликте и никогда не были едины, что привело к нынешнему затруднительному положению Таранто.
«Самое главное сейчас — это то, что мы должны немедленно провести заседание Совета. Скажи государственным деятелям, что Гераклея и Метапонтум изменили свое отношение к Таранто». — Умакас смотрел с серьезностью.
Диаомилас был потрясен и погрузился в уныние: Всего за несколько месяцев статус Таранто как могущественного города-государства оказался под большой угрозой! Как такое могло случиться? Неужели, как говорил этот проклятый юнец, война связана с подъемом и падением города-государства? Но почему же за неполных два года после своего основания Теония, которая никогда не прекращала воевать, становится все более и более могущественной?
***
Тем временем за пределами Мандурии, в шатре лагеря Мессапи-Певкетии, архонты городов-государств Мессапи и царь Певкетии, Телемани, обсуждали полученную ими новую информацию.
«Вы уверены, что более 10 000 иностранных солдат укрепили Таранто?». — спросил Телемани с изумленным видом.
«Эти новости поступили от наших людей, которые пробрались в порт Таранто. По этой причине владыка Тимогерас специально послал конницу разведать окрестности порта Таранто, и там действительно построен огромный военный лагерь. Если быть точным, это должно быть подкрепление, отправленное Теонией, союзником Таранто». — Сказал Пасимеус, архонт Рудии.
«Теония — это союз городов-государств к западу от Тарантского залива. Я слышал, что их архонт — молодой человек, который никогда не проигрывал в бою». — Сказал Карминус, архонт Узентума. Узентум находится к югу от Таранто, на восточном побережье Тарантского залива, поэтому он знал больше о Теонии, которая находится на западном побережье, чем о других мессапийских городах-государствах.
«Никогда не проигрывал? В скольких битвах сражался этот архонт Теонии? Голова Архита, военного гения Таранто, которым греки хвастались раньше, все еще висит на воротах Бриндизи!». — Затем Телемани посмотрел на Пасимеуса, лидера города-государства Мессапи, и осторожно сказал: «Однако десятитысячное подкрепление Теонии — это действительно большая проблема. Мы штурмуем Мандурию уже два дня без какого-либо прогресса, но вместо этого потеряли много воинов. Этот проклятый город! Вы построили его слишком сильным! Теперь, когда Таранто получил подкрепление, они обязательно укрепят Мандурию, и их войска будут не меньше наших, а мы уже устали от многодневных боев, поэтому я предлагаю временно отступить. В любом случае, эти греческие чужеземцы не останутся в Таранто так надолго, и нам еще не поздно будет захватить Мандурию после их ухода».
«Наш король прав! Наши воины сражаются уже так долго, неся многочисленные потери, и у нас заканчивается продовольствие, и мы не сможем захватить Мандурию всего за день или два. Вскоре прибудет вражеское подкрепление, и если мы будем сражаться с врагом лоб в лоб в это время, у нас не будет преимущества. Поэтому отступление — лучший вариант для нас». — Генерал, стоявший за Телемани, выразил свою поддержку.
Архонты Мессапии начали обмениваться взглядами. Действительно, в отличие от Бриндизи, Мандурия была построена как передовая база мессапийцев для защиты и нападения на Таранто, поэтому, хотя город небольшой, его стены высоки и крепки, но архонты Мессапии считают, что Певкетиийцы больше не хотят воевать, потому что они уже воспользовались преимуществами своего соглашения, то есть после взятия Бриндизи, Мессапи и Певкетии будут совместно управлять им, ведь это один из важнейших портовых городов на Апеннинском полуострове, и после этого Певкетиийцы также будут пользоваться выгодами от морской торговли, поэтому они не хотят больше платить и притворяются, что осада была трудной, поэтому они хотят вернуться к своим словам.
Пасимеус не стал обвинять Телемани в нарушении договора, а тихо сказал: «Царь Певкетийцев, с твоей мудростью ты должен понимать, что если мы отступим в это время, то все победы, которые мы одержали раньше, будут потеряны. Тарантины никогда не прекратят свое наступление только потому, что спасли Мандурию, и Бриндизи станет их следующей целью. Сможет ли Бриндизи, у которого мало защитников и повреждены городские стены, противостоять армии Таранто? А когда мы отступим, нам будет невозможно собрать такую огромную армию за короткое время! В то время мы сможем только наблюдать, как наши люди в Бриндизи будут убиты или порабощены греками!».
Телемани был поражен: Только что он думал о том, как получить выгоду без потерь, и не подумал о том, что в Бриндизи только что перебралось более двух тысяч пкветов.
Видя, что Пасимеус молчит, он продолжил: «Более того, мы приложили столько усилий и заплатили столькими жизнями наших воинов, чтобы Таранто страдал как никогда. Согласно полученной нами информации, взрослые граждане Таранто сейчас либо мертвы, либо искалечены, а большинство из тех, кто может сражаться, — молодые и старые, так что если мы сможем нанести Таранто еще один сильный удар в предстоящей битве, то Таранто уже не сможет сопротивляться нашей атаке в течение долгого времени. Хотя нам будет трудно взять Таранто, земли за городом, особенно на западе, будут принадлежать нам, Мессапии и Певкетии!».
Телемани заинтересовался. Он потер руки и долго думал, прежде чем сказать: «Если мы действительно продолжаем сражение, то не должны вступать в лобовую схватку с подкреплением Таранто, так как греческие гоплиты, стоящие в строю, подобны камням, слишком твердым, чтобы укусить!».
«Ты верховный главнокомандующий и имеешь большой опыт в сражениях, поэтому мы будем выполнять твои приказы». — Пасимеус сказал смиренно, с опущенной осанкой, что удовлетворило Телемани.
Тон Телемани также смягчился: «Я предлагаю заманить Таранто…».
***
Глава 280
В конце концов, лагерь теонийцев находился недалеко от города Таранто и на таком расстоянии от поля боя, что им не нужно было строить его очень сложным и укрепленным. Поэтому на следующий день, когда Давос присутствовал на военном собрании, весь лагерь находился в состоянии покоя. Согласно военному закону, в невоенное время одному человеку из каждого отряда разрешалось выходить и возвращаться до захода солнца.
Но сейчас они находились в полубоевом состоянии, и неизвестно, когда армия выйдет на поле боя. Поэтому Антониос, который также служил военным офицером, издал приказ: «Все солдаты, которые выходят, могут только бродить по лагерю и возвращаться сразу же, как только услышат сальпинкс».