Гегемон Греции!
Шрифт:
На самом деле, помимо солдат седьмой бригады, есть еще медицинский лагерь, инженерный лагерь, лагерь логистики и разведывательный лагерь… их реальное число намного превышает 7000. Если они будут маршировать в Теонии, Давос сделает все возможное, чтобы организовать походную колонну, даже если очередь будет очень длинной, потому что гладкая и прочная дорожная система Теонии ускорит их марш. Но в пригородах Таранто, самого богатого города-государства в Южной Италии, на удивление все дороги были грунтовыми, и так было везде, куда бы они ни отправились. Поэтому Давос просто разделил армию на четыре группы, в каждой из которых было по пять колонн, и широким фронтом маршировал вперед.
Дорога была пыльной и шумной.
Многие тарантинцы наблюдали за происходящим на обочине, испытывая смешанные чувства перед лицом могучей армии теонийцев, но в период кризиса их города-государства подкрепление в таком большом количестве и в таком виде давало им чувство безопасности во времена страха и неопределенности.
Прошло совсем немного времени, прежде чем теонийская армия прибыла за пределы Таранто.
Когда Умакасу сообщили об этом, он был удивлен скоростью, с которой собралась теонийская армия, зная, что солдаты Таранто все еще собираются на площади.
Хотя Диаомилас тоже был удивлен, он ответил: «Солдаты Теонии все находятся в лагере, поэтому они могут немедленно отправиться в путь при звуках сальпинкса. В отличие от нас, которым еще нужно оповестить каждый город и каждую улицу…».
Поэтому Умакасу пришлось спешно покинуть город, извиниться перед Давосом и попросить теонийскую армию немного подождать за городом, пригласив при этом Давоса в город, чтобы он выпил и отдохнул в своей резиденции. В конце концов, был еще полдень ранней осени, и солнце все еще палило жарко.
Однако Давос вежливо отказался от доброго намерения Умакаса. Как он мог оставить своих солдат, которые страдают, наслаждаясь комфортом, в одиночестве?.
Вскоре Терифиас вывел тысячу гераклейских солдат из города, чтобы присоединиться к армии теонийцев.
Через некоторое время прибыли и две тысячи солдат под предводительством Тауделеса.
Только спустя более часа городские ворота Таранто снова открылись, и послышались шумные причитания людей.
«Мы едем на поле боя или на кладбище? Почему они все так плачут? Мы просто идем сражаться с аборигенами!». — Из-за утреннего инцидента у Оливоса сложилось не очень хорошее впечатление о Тарантинах, поэтому, увидев такое беспорядочное прощание, он был полон сарказма.
***
Глава 281
Матонис был озабочен совсем другим. Посмотрев некоторое время на запад, он озабоченно нахмурился: «Тарантинской армии понадобилось столько времени, чтобы собраться! И я также вижу, что многие из тарантинских солдат едва достигли совершеннолетия. Насколько эффективной может быть такая армия?».
«Просто не ждите от них ничего; когда придет время, мы все равно будем сами по себе. Единственное, что эти хрупкие тарантинцы должны делать на поле боя, это убирать его и собирать для нас трофеи после победы над врагом». — презрительно сказал Оливос.
«Оливос, не стоит недооценивать врага! Архонт Давос сказал, что мессапийцы не только яростны в бою, но и обладают жестким характером, и с ними нелегко иметь дело, поэтому мы должны быть очень внимательны, объединить тарантинов и сделать все возможное, чтобы победить их!». — напомнил Гиоргрис.
Гиоргрис — старший центурион третьего легиона, но согласно новым правилам создания легиона: Офицеры и солдаты первого и второго легионов должны быть гражданами, подготовительными гражданами и вольноотпущенниками Турии и Амендолары; третий легион состоит из жителей Грументума и Нерулума; а четвертый легион, напротив, должен состоять из жителей Кримисы и Апрустума. Это было сделано в основном для облегчения управления армией, обучения, мобилизации, маршей и для повышения эффективности, но, конечно, это легко привело бы к образованию различных фракций и партий, которые учитывали бы только интересы своего легиона, но Давос уже рассмотрел это, так как преимущества перевешивают недостатки, по крайней мере, на ранней стадии союза, увеличив перевод офицеров в будущем это решит недостатки. Поэтому Гиоргрис, который все еще жил в Амендоларе и не планировал переезжать куда-либо еще, был переведен из третьего легиона в первый, оставаясь при этом старшим центурионом.
Хотя Оливос уже привык к тому, что Гиоргрис придирается к нему, он все еще не был убежден и хотел возразить, но Алексий сказал: «Гиоргрис прав. Эта война отличается от прошлых войн, так как она предполагает сотрудничество с другими городами-государствами, особенно с Таранто, и мы должны не только отнестись к этому очень серьезно, но и быть осторожными в наших отношениях с тарантинской армией. Иначе, если наши союзники не поддержат нас полностью, то в критический момент нас постигнет гибель. Вы все знаете, что Турий находится в пропасти отсюда, что затрудняет наше возвращение…».
Алексий — старший центурион-ветеран, поэтому Оливос не смог ничего сказать, в то время как другие старшие центурионы согласились с Алексием.
Аминтас хлопнул Оливоса по плечу и воскликнул: «По правде говоря, я тоже не люблю этих женоподобных тарантиицев! Но ради победы мы должны пока терпеть, а когда мы победим мессапийцев, я хотел бы посмотреть, как тарантинцы нас отблагодарят!».
С этими словами он рассмеялся, и Оливос тоже.
«Ладно, все возвращайтесь в свои бригады, тарантинская армия уже выступила, и наконец-то пришло время нам сформироваться и отправиться в путь!». — напомнил всем легат первого легиона — Капус.
Вскоре после этого большая толпа провожающих вышла из городских ворот, но женщины не решались продолжать идти, так как впереди на земле сидела и лежала плотная масса теонийских солдат, которые громко разговаривали, смеялись и говорили грубые слова, многие из которых даже показывали свою верхнюю часть тела, что заставляло консервативных тарантинских женщин чувствовать себя скованно.
Тарантинские солдаты были недовольны этим и, указывая на отдыхающих теонийцев, произносили какие-то странные замечания.
«Как и ожидалось, все они просто хамоватые деревенские мужланы!». — Диаомилас не видел своими глазами, как выглядела армия Теонии, когда они только прибыли, поэтому, увидев эту ситуацию, он также выразил свое недовольство: «Где Давос? Пусть он соберёт своих людей!»
Диаомилас использовал слово «его люди», чтобы выразить свое презрение.
«Он должен быть там». — Умакас догадался и указал на самый большой и ослепительный флаг перед ними.
«Его военный флаг очень причудлив». — Диаомилас фыркнул и поскакал вместе с Умакасом.
Давос, как и окружающие его люди, снял доспехи и был одет только в льняную одежду, сидя на грязи и разговаривая с солдатами.
Мартиус первым заметил приближающихся архонтов Таранто и прошептал несколько слов на ухо Давосу, который затем обернулся, чтобы посмотреть.
«Архинт Давос, когда мы отправимся?». — спросил Умакас, прежде чем Диаомилас успел это сделать.
Давос взглянул на беспокойного Диаомиласа и туманно ответил: «Пора отправляться. Солдаты ждали под солнцем больше часа, и мы почти высохли».