Чтение онлайн

— Да?

— Ты завтра вечером свободна?

— Да, — она устанавливает перед собой то, что я ей передал и, наклонив кастрюлю, заполняет силуэт здорового медведя, плавно переходит на мелкий по сравнению с предыдущим зверем заячий образ, затем заливает какой-то как будто пряничный, раздутый по сторонам, сказочный дом, а остатки сливает в декоративный, немного вычурный цветок.

Тосик облизывается, когда заканчивает с разливкой сладкой массы, подмигивает мне и лениво улыбается:

— Свободна, Велихов, свободна.

Это хорошо! Пока идет все так, как я задумал. Работает старая система ухаживаний. Об одном молю, только бы не засбоила в самый неподходящий момент.

— А что? — и этот уточняющий вопрос я тоже предусмотрел.

— Хочу пригласить тебя, — обхожу ее и становлюсь в точности за женской спинкой.

— Куда? — вполоборота задает вопрос.

— Не поворачивайся, пожалуйста, — опускаю взгляд и регулирую свое положение позади Смирновой так, чтобы мой пах в точности попадал ей в поясницу. Удовлетворившись результатом, подхожу вплотную и вжимаю Нию в край рабочего стола.

— Ай! — ладошками и кондитерской лопаткой, зажатой в одной своей руке, Тузик упирается, пытаясь оттолкнуть меня.

— Тихо-тихо, щенок. Чего ты возбудилась?

Все ведь хорошо! А так нам разговаривать с Тонечкой привычнее, чем когда мы становимся друг к другу лицом.

— Не надо, Петруччио.

— Мешаю, что ли? — прыскаю. — Или отвлекаю? — еще один смешок и мое невесомое движение носом в ее пахучих волосах. — Или…

— Что будет завтра? Зачем спросил? — Тоня отставляет задницу и попадает булочками на мой член. — У тебя проблемы с эрекцией, Буратино? — стерва крутит жопой, потирается и бьется своей промежностью о страдающего за близостью «малыша», она пошленько хихикает и точно издевается.

А я… А я, прикрыв глаза, шепчу:

— Хочу пригласить тебя на свидание. Согласна?

Она вдруг резко прекращает пошлые движения, а я от внезапно прерванного балдежа распахиваю глаза.

— Что такое? — спрашиваю у Нии.

— Свидание? — Тосик поворачивает голову и откидывает кухонную утварь. Лопатка скачет по поверхности, затем проскальзывает несколько гладких сантиметров и, перелетев оставшееся расстояние, прибывает в заданное место назначения — где-то с той стороны рабочего стола на холодном кафельном полу.

— Ты и я, — упираюсь лбом в ее затылок, ввинчиваюсь, буравлю дырочку в женской голове. — Что скажешь?

— Скажу, что ты заболел!

А вот этого в моем плане не было! Значит, вынужденно переходим к сверхжестким мерам. Обнимаю Тосика и укладываю верхней половиной ее тела на теплый стол.

— Ты… — шипит Смирнова. — Пусти-и-и-и…

Я вижу, как дергается ее рука, как ладошка попадает в формочки с только что разлитым в них шоколадом, как сильно пачкаются ее пальцы, а вот как она, мерзавка, прокручивается подо мной, зафиксировать, к сожалению, не успеваю, поэтому получаю какао-кистью прямо в рожу.

— Ой-ой-ой! У-и-и-и! — Тузик взвизгивает и зажмуривается, словно испугавшись законной и неминуемой отдачи.

А это очень вкусно! Супер! Обалденно! У нее, конечно же, как для жалкой мелочи, чересчур тяжелая рука, но большой, почти возвышенный, талант в кулинарии. Облизываю то, что стекает с моих губ и капает ей на шею и свободную от воротниковой зоны грудь.

— Страшно? — встряхиваю распластанную подо мной. — Отвечай, Смирнова!

— Пусти-и-и, — пищит и почему-то задирает ноги, словно бежит, но только на весу.

Тузик крутит виртуальные велосипедные педали, брыкается и, упираясь запачканными в сладкое руками мне в плечи, почти самостоятельно забирается всем телом на рабочий стол.

В последнем положении я не виноват, маленькая стерва сама на это напросилась! Перехватываю мелкие сучащие перед моим носом грязные ручонки и развожу их по сторонам. Зажав запястья, прикладываю шустрые конечности о стол.

— Спокойно! — рычу, всматриваясь в ее испуганное — это несомненно — свекольное лицо. — Готовься к жестокой экзекуции, стерва! — наигранно ей угрожаю.

— К чему, к чему? — остановив мельтешение подо мной, выпучивает глазки. — Слезь с меня, козел!

Отнюдь! Все будет не так, а наоборот. Протягиваю Нию по всему столу и следом забираюсь на него, укладываясь сверху на агонизирующую — и никак иначе — девку.

— Испачкаешь платье! — вопит и пытается стряхнуть меня с себя.

Ах, так! Завожу ей за голову крутящиеся в моих тисках руки, фиксирую их одной своей, а вторую тут же погружаю в шоколад, который мы своей возней все-таки уже испортили.

— Не смей, — всхлипывает и тут же сводит губы, растягивая их в прямую линию. Теперь мычит и кривит рот.

«Пришла сладкая расплата, маленький и бешеный щенок!» — прыскаю и наношу коричневый макияж на щеки Нии. Приподнимаюсь, немного отклоняюсь, рассматриваю то, что натворил издалека, как начинающий художник, а затем губами собираю весь шоколад, который ей по лицу растер. Тоня стонет, но подставляется. Смирнова выгибает спину, сильно бьется грудью, упираясь маленькими сиськами и растирая о мое тело всегда готовые на сексуальный подвиг шаловливые соски.

— Пари хочешь, Тосик? — в перерывах между облизыванием, предлагаю.

— Какое? — подкатив глаза, с придыханием шепчет.

— Ты будешь моей.

Похоже, это шок! Возможно, даже болевой!

— Больной, чокнутый, ненормальный, — мотает головой, попадая волосами в брызги сладкого продукта, которых на столе словно блох на дворовом кобеле.

— Через пятнадцать дней ты будешь боготворить меня, Смирнова! И умолять, чтобы я по-настоящему трахнул тебя.

— Мне сейчас смешно, — она еще раз шлепает ладонью по моей щеке.

— Хочешь посмеяться после? После того, как…

— Две недели? — внезапно переспрашивает срок.

— Да.

— Условия?

Впервые в нашей практике:

— Без условий, Тузик. Я добиваюсь тебя, а если…

— А если я не поведусь на твои попытки? — подмигивает и пальцем, испачканным какао продуктом, проводит прямую линию по спинке моего носа.

— Ничего не будет. Забудем и дальше пойдем.

— Так неинтересно, Велиховчик, — внезапно шире раздвигает ноги и приподнимает таз. — Ты, как погляжу, давно созрел. А мне до чего-то подобного нужно больше времени, а не жалких две недели.