Чтение онлайн

— Ты хитрая, Антония. Прямо ни хрена не говоришь, виляешь, избегаешь зрительного контакта, играешь нежный аленький цветочек, хотя с вот такими острыми шипами, — он выставляет мне под нос свой указательный палец и фиксирует размер иголок, которыми я, по его мнению, колюсь, ногтем большого, установленного на границе одной своей фаланги.

— Вопрос был не о том, Халва.

— Что произошло?

— Ты пригласил меня на танец, — ухмыляюсь. — Поэтому лови вопрос:

«Что между нами происходит, милый?».

— Между вами, Тузик. Между Петькой и тобой. Вы, конечно, охренительные засранцы, но до такого безобразия никогда не доходило. Отец дрючит собственного сына, словно Иисуса многократно распинает. Что он там натворил такого, что Гриша бесится и, блядь, никак не успокаивается? Между прочим, ошметки и нас с мамой задевают. Я-то ладно, Петьке, по всей видимости, тоже все равно, а за престарелых предков, на секундочку, до хрена обидно.

— Мне кажется, у тебя проблемы со слухом, Сашенька, — вытягиваю руку и, согнув ее в локте, поджимаю к себе, изображая хомячка, озаботившегося зимними припасами. — Обнимешь?

— Чего? — произносит мне в висок.

— Спрячь, пожалуйста.

— О, бля-я-ядь. Вы это, да? Того? Е-е, трах-бах, твои раздвинутые ноги и в тебе его движения? Сношение имело место, но что-то, видимо, пошло не так, вот вы и разбежались? Теперь такое дерьмо подвалило? Трудно было удержаться, вы потерялись во времени и пространстве? Он залюбил тебя? Или вы размерами органов движения с ним случайно не совпали? Пиздец, аврал и вашу мать! Не каменный же век. Подумаешь! Могли бы втихаря полюбовно разойтись. На хрена такое учудили?

— … — задушенно смеюсь и несколько раз хрюкаю в его рубашку.

— Сука ты, Смирнова! Залетела, что ли? Будь так добра, соплями не испорть мою рубашку.

— … — хихикаю и вытираю предательские слезы, которые почему-то льются из моих глаз.

— Я, по-видимому, прав? Любезно пукни что-нибудь в ответ, — он опускает руки ниже разрешенной ватерлинии, я вздрагиваю и поднимаю голову, устремляя свой взгляд в знакомые голубые глаза.

— Мне нравится развитие событий. Продолжай, любимый.

— Поговорить об этом с Петькой не желаешь? Решила через меня претензии передать? Я юродивым на паперти не подаю, Антония. Тем более сегодня суббота, да и мы как будто бы не в церкви. Ты ошиблась в выражениях. Стерва! Какой срок?

— Не знаю.

— Поправь, пожалуйста, если я вдруг окажусь не прав. Считаю, что тебе не мешало бы посетить женского врача. Уже решила, что будешь с этим делать?

Отрицательно мотаю головой и, всхлипнув, снова прячу взгляд. Утыкаюсь лбом в рубашечную планку и, прикрыв глаза, представляю совершенно другого человека на этом месте.

— Он о тебе не вспоминает, стерва. Тебе там слышно? Ему не нужны подобные проблемы. Когда? Когда вы умудрились?

— Да, все слышу. Не знаю, Саша. Совсем-совсем не вспоминает?

— Нет, — я чувствую, как сильно он качает головой. — И ты не вспоминай, пожалуйста.

— Как скажешь, милый.

— До чего вы мерзкие, суки. Пробираетесь под кожу, шуруете там своими ногтями, ноете, что внимания вам не хватает, что хотите того и этого, что, мол, достойны лучшего, что желаете чего-то большего, что…

— Я не встречаюсь с твоим братом, — протестую. — Довольно! Ты во всем ошибся или перепутал. Неверный вывод, Велихов.

— А он об этом знает?

— О чем?

— О том, что вы не пара.

— Конечно, — киваю головой в подтверждение.

— Странно, — Халва громко хмыкает. — А так, если честно, не скажешь.

— Мы не пара, Саша. Я не знаю, что он себе придумал, а вам наговорил, но…

Ничего, увы, не вышло!

Я сама оттолкнула Велихова. Мы расстались после того, как я заблокировала его номер, потом перестала отвечать на сообщения в социальных сетях, занеся его аккаунт в черный список; когда попросила отца передать на словах ему, что хотела бы разорвать контракт и попросить его убраться из моей жизни и жизни «Шоколадницы» — мы перестали быть парой, о которой говорил его брат. Петр ничего ни разу не ответил внятно, но в точности выполнил мои просьбы и желания. За это я могла бы пробурчать ему «спасибо», да только сообщения не отправляются и не принимаются — связь полностью блокирована. Зато по уставным документам он все еще числится совладельцем, его фамилия есть в списке соучредителей-руководителей, представленном согласно алфавиту. Значит, он еще на что-то надеется, к чему-то стремится или просто хочет еще больнее зацепить меня. Хотя куда уже больнее? И так все выжжено и умерщвлено, реанимации не подлежит, значит, нужно только вынести и на помойку выкинуть.

Надо бы отдать ему должное, ведь Велихов больше никак воочию не донимает меня, не напоминает о себе и не надоедает своей исключительной привязчивостью… В некотором роде, конечно. Избавился от детской одержимости? Излечился и полностью освободился? Однако каждый вечер, регулярно и с завидными точностью и постоянством, я получаю маленькую вкусную передачу. Уверена, что от него, что это его рук дело, что так он пытается наладить со мной контакт и заново начать. Очередная шалость и жестокая игра, или он в очередной раз пытается использовать меня или достать? Довольно! С меня хватило одного, зато какого, показательного случая.

Он совсем не виноват в том, в чем я его подозревала, как позже выяснилось. Безутешные и обосранные — в разных смыслах этого слова — клиенты Мантурова отравились не у нас, поймали кишечную инфекцию не в «Шоколаднице» и даже не в ресторане у Максима, и вообще, не в этом городе. Как оказалось, немногим ранее, перед осуществлением покупок в нашем магазине, они посетили детский праздник всей дружной компанией, на котором разгулявшаяся не на шутку детвора скормила друг другу пластилин с ореховым печеньем. Странно, что с огромным аппетитом поели несъедобное «приготовление» только эти две малышки, а остальные маленькие клиенты праздничного стола даже не заметили никаких желудочно-кишечных симптомов или неприятных ощущений. Вероятно, индивидуальные особенности организма и нечистоплотное содержание именно этих детей, за которыми недостаточно следит как будто бдительная, но все же финансово необеспеченная родительница, сыграли на руку инфекции, пробравшейся в их ослабленные недоеданием и отсутствующими витаминами детские тела. Девчушки отравились тем, что употребили, когда играли то ли в дочки-матери, то ли в «магазинчик» на дне рождения своей общей подруги. Вот так обстояли дела, когда я получила справку о том, что:

«По результатам проверки не выявлено микроорганизмов, являющихся возбудителями кишечных инфекций. Дизентерийная палочка, сальмонелла, стафилококк, палочка брюшного тифа и вибрион холеры — отрицательно!».

Я, безусловно, выдохнула, но не испытала истинной радости или облегчения. Не знаю, как так вышло и что тому служит причиной, но вернуться в свой магазин после этого я не могу уже долгих три недели.

Кручусь, наматывая километраж, когда как будто подъезжаю к знакомому входу, но не могу заставить себя остановить машину, покинуть салон, подойти к двери и снять объявление о том, что:

«Приносим извинения, но мы вынужденно временно закрылись! Вернемся к вам после стабилизации обстановки»…

Почти на цыпочках пробираемся с Юлой в наш уснувший дом. Суетимся в холле, снимаем обувь, складываем сумки, стягиваем с плечей пиджаки и кардиганы. Затем, зевая и посматривая друг на друга, схватившись за руки и вытянувшись струнками, на носочках, как балерины-самоучки, поднимаемся на второй этаж, направляясь в свои комнаты.

— Все хорошо? — шепчет Юля.

— Да. Спасибо, что вытянули меня. Немного помогло.