Чтение онлайн

— … — показываю простым движением руки, что не возражаю и буду даже чрезмерно благодарен, если мы покинем глубокие воды в вопросах профессиональной составляющей и перейдем на что-то более спокойное и жутко прозаичное.

— Ты взял в пажи СМС? — Гриша прыскает и подается на меня через весь стол. — Расскажи, как тебе удалось так искрометно наколоть и лихо поднагнуть младшего задуренного Смирнова? У него ведь титановый хребет и вакцинированный до горла иммунитет. С этим тятей не канает то, что тебе удалось осуществить. Нашел к Серому подход? На чем вы с ним сошлись? И еще…

— То есть?

— Он у тебя на побегушках? Сергей Смирнов — шестерка у Пети Велихова?

— Шестерка? — выпучиваюсь на него.

— Спокойно-спокойно, мой юный друг! Серж однозначно не в обиде, но по возрасту устал, к тому же чувствует себя героем мыльной оперы или многосерийной мелодрамы, от которых его, по собственным словам, тошнит. Говорит, что очень пошло выглядит, когда подкладывает сдобу Тосику в кровать. Он мне еще про небольшие деньги намекал. Мол, имела место какая-то внеплановая ночевка в его гостеприимном доме. Что ты натворил? — отец смеется, совершенно не скрываясь. — Кого там навещал? Что это значит?

А говорят еще, что мужики сильны, крепки духом, эмоционально стабильны и, что немаловажно, неболтливы! Кремень и полная конфиденциальность. А Смирнов, как оказывается, меня уже расколдовал и сдал с потрохами папе. Сейчас надеюсь, что только папе. Исключительно ему. Иначе…

— Это значит, что не сносить Сергею Максимовичу головы.

— Угрожаешь будущему тестю?

— Тестю? — таращусь на него.

Похоже, этот день закончится чьим-то помешательством и приведет к убийству немолодого человека уже не юношей, находящимся в состоянии охренительного аффекта.

— Свободные отношения, Петр, Сергей не одобрит никогда. Впрочем, так же, как и я.

— Ты разговаривал, что ли, с ним? Об этом? Бля-я-я… — громко выдыхаю.

— Цыц, пацан. Мы с ним друзья. Забыл, что ли?

— И другой темы вы не нашли, как обсудить своих детей, выдумав им совместную судьбу? Сколько гостей было на этом громком, но однозначно вымышленном событии? Где и когда состоялось торжество? У нас с ведьмой дети уже есть? Какого пола и в каком количестве?

— Мне нравится ход твоих мыслей. Последнее, между прочим, было бы неплохо. Внуков я хочу, сынок. Но! — выставляет мне под нос, словно в назидание, указательный палец. — Я против совместного проживания без брака. Извини…

— Да с чего вы взяли, что я на ней женюсь?

— Это очередная шутка? — отец прищуривает глаз.

После драки с Мантуровым и его слов про то, как он изощренно понимает любовь, я больше не уверен, что мое стремление обладать Антонией — обыкновенный скулеж надроченного воздержанием либидо. Но о свадьбе точно речи не идет. Я был женат и мне вот так хватило.

— Нет.

— Ты сказал, что встречаешься с ней, значит…

— Она об этом пока ничего не знает.

— То есть?

— Официально я не предлагал ей, — опускаю голову и скашиваю взгляд. — Не успел, если честно.

— Это не проблема, — вздрагивает, словно лихорадку прогоняет.

— Тоже так думаю, — себе под нос бухчу.

— Отличный выбор, Петя, — он хлопает по плечу меня, а затем, подняв руку, оглаживает мою потрепанную скулу. — С таким лицом ты вряд ли ей понравишься. Я чуть с жизнью не расстался, когда увидел, что вы с Егором вытворяли. Представил на одну секунду, как буду говорить маме, что…

— Это спортивный инвентарь, отец, — его перебиваю. — Холостое холодное оружие. Печальных известий ты бы точно не принес домой.

— Вы ведь были без защиты, — головой качает удрученно.

— И что?

— А то, что даже карандашом можно вынуть глаз и навсегда остаться инвалидом.

— У тебя богатая фантазия, отец, — подмигиваю и щурюсь, укладываясь щекой в его ладонь.

— Это жизненный опыт.

— Ну да, а еще родительский инстинкт, — с первым, безусловно, соглашаюсь и, конечно, добавляю пять копеек от себя.

— Да. Последнее тебе, мой мальчик, не понять.

— Расскажи-ка лучше, — отстраняюсь и выравниваю собственное положение, телом подбираюсь и выстраиваю пытливый зрительный контакт, — как ты дважды умудрился оказаться там, где не должен быть вообще.

— Дважды?

— «Шоколадница» и санитарная инспекция. Вспоминаешь? Ты находился в машине, но внутрь не заходил, пока там шныряли идиоты в белых пластиковых комбинезонах с ватными палочками наголо. А про сегодняшнее ты и сам прекрасно знаешь. Подробности не стану сообщать. Но, хоть убей, совсем не помню, чтобы сообщал кому-то адрес места встречи и уж точно не нуждался в рефери или спасителе. Ты виноват в моем поражении, потому как отвлекал меня.

— Здрасьте, приехали! Я виноват, что ты опустил руки и просто отходил, пока Егор тебя размашисто полосовал? Ты не защищался, между прочим. Ничего не хочешь объяснить?

— Похоже, денюжку на меня поставил, а из-за демарша выбранной тобой «лошадки» много потерял?

— И все же! — грозно рявкает на меня.

— Начнем, пожалуй, с тебя. Что ты делал возле магазина в тот день?

— Все очень просто, — отец почесывает средним пальцем бровь. — Мишка попросил присмотреть за Егором. Очередной курс химии выбил его из рабочей колеи. Он волновался за своего ребенка, у которого — согласись, пожалуйста, — в последнее время все идет не очень.

— Мне пожалеть его? — ощутимо вздрогнув, слишком острую язвительность несу. — Приголубить и почесать за ушком? Бабу ему найти, чтобы так сильно не убивался за той, которая никогда не будет с ним.

— Ты об этом позаботишься?

— Нет! — шиплю.

— Не нужно подобной жалости, Велихов. Ты предвзят и очень ослеплен.

— Отец-отец-отец, — разрабатывая шею, вращаю головой.

— Тем более что я об этом не прошу. Всего лишь отвечаю на поставленный тобою вопрос. Друг попросил об одолжении, я оказал услугу.

— Некачественно. Мантуров, видимо, уходил из-под наблюдения. Шпион ты, папа, никакой.

— Трудно! Трудно, твою мать, разговаривать с тобой. Слышишь только свой голос? Твоя правда, против моей или чьей-либо всегда на первом месте, являясь непререкаемой истиной. Бля-я-я-я-ядь, в последней инстанции. Да? Да? Чего притих?

— Отец, отец, нам по тридцать лет, а ты говоришь «ребенок». Ланкевич так и сказал:

«Присмотри, дружочек, за моим недоразвитым сынишкой»?

Извини, но в это ни за какие деньги не поверю! Не раздувай мехи, не сотрясай воздух жалкими попытками свалить все на отсутствующего здесь умирающего партнера. Не поверю в это. Григорий Велихов пасет «ребенка», у которого уже уакающие детишки в тестикулах звенят. А это значит, что ты следил за мной?

— Не намерен объяснять, — перекрестив руки на груди, отрезает. — Я был там потому, что…